Валерия Ланская| Писатель| Дзен

«Алексей, это дом моего отца», сказала я так громко, что коллега за соседним столом снял наушники. Я случайно увидела объявление поздно вечером, когда уже собиралась убрать телефон. На фотографии был дом, в котором прошло моё детство, а внизу крупно стояло: «Продаётся срочно». Сначала я решила, что ошиблась. Снимок был мутным, сделанным в пасмурный день, но я сразу узнала крыльцо с двумя широкими ступенями. Узнала яблоню у окна. Даже синюю дверь сарая, которую отец красил каждое лето, хотя к сентябрю она снова облуплялась...

Твоя зарплата, это же смешно «Твоя зарплата, это же смешно», сказал Сергей, глядя на экран моего телефона. Я только что пришла домой с двумя пакетами продуктов и ещё не успела снять пальто. На экране светилось уведомление о зачислении денег. Сумма была небольшой, я знала. Но это были мои деньги. Я заработала их за месяц, закрывая отчёты, отвечая на письма и оставаясь в офисе после всех. Сергей усмехнулся и откинулся на спинку стула. «Ты ради этого целыми днями сидишь за компьютером?» Я поставила пакеты на пол...

На третий день после похорон мужа свекровь поставила передо мной пустую коробку и сказала: «Собирай вещи, Марина». Я посмотрела на неё, потом на стены нашей квартиры и впервые подумала, что Валентина Петровна не знает самого главного. Коробка была из-под микроволновки. Большая, с надорванным краем и выцветшей надписью на боку. Ещё неделю назад в ней лежали новогодние игрушки, которые Алексей так и не успел убрать на антресоли. Теперь свекровь поставила её у моих ног. «Твои вещи сюда сложишь», сказала она...

За окном уже стемнело. В стекле отражалась наша маленькая кухня: жёлтая лампа, банка с сахаром, полотенце на ручке духовки и две чашки с недопитым чаем. Я почему-то смотрела именно на них, а не на мужа. Андрей всегда пил чай крепкий, без сахара. Я добавляла половину ложки мёда, хотя врач давно просил меня не увлекаться сладким. Восемнадцать лет я ставила на стол эти две чашки почти машинально. Даже в те дни, когда мы ссорились. Даже когда он приходил поздно, пах чужим табаком и отводил взгляд. Но...