Lekreon, Хроники моих миров || Писатель

На лекарей лагеря обрушилось внезапно много странной работы, когда к ним привели толпу практикантов, без видимых травм и симптомов, ничего толком не смогли объяснить, но велели обследовать их всеми возможными способами по несколько раз. Целители пытались вылечить непонятно что, найти неизвестно что, но на деле, казалось, просто мучили и себя, и вполне здоровых людей. Беспощадная подстраховка. В итоге все же было решено отпустить бедных “подопытных”, но с условием, что раз в день им следовало возвращаться в лазарет для контроля изменений...

Бо́льшая часть практики осталась позади, но чем ближе было её завершение, тем волнительнее становилось. И не только потому, что работа стала куда ответственнее и опаснее, но и из-за усугубляющейся паранойи Закаэла. Хотя поводов для опасений больше никто не давал и, вроде бы, всё шло по плану, по нему же и должно было закончиться, однако иррациональные страхи аргументы слушать не желали. Парень даже ходил к лекарю по этому поводу, но тот всё списал на давящую атмосферу и тлетворное влияние Тени, что, впрочем, было очень похоже на правду...

После долгих споров и компромиссов, маги, посовещавшись, все-таки решили не разглашать случившееся, но быть готовыми к новым происшествиям. В качестве подстраховки Лориана создала зашифрованное магическое сообщение, которое станет общедоступным по ее команде или, на случай печального исхода, если с ней что-то случится. Иезекиль продолжал вести себя как ни в чем не бывало, если к его поведению вообще можно было применить такое определение. Его невольные соучастники тоже делали вид, что ничего не произошло...

С момента выпускного прошла примерно неделя, включавшая в себя постпраздничные хлопоты, несколько дней отдыха, подготовку и, наконец, торжественный отъезд новоиспеченных магов на свою первую практику. Всех выпускников разделили на несколько частей, затем на группы, а потом и на команды, при этом отбор был нестрогим и допускал перераспределение. Закаэл поспешил воспользоваться этой возможностью и настойчиво просил ответственных за практику учителей подыскать Иезекилю других напарников – информация,...

В центральном холле Академии царила столь редко случающаяся в нём суматоха. По-свойски прозванный учениками Афелием, этот зал почти всегда пустовал, ведь большинство востребованных, повседневных маршрутов его миновали и собирались здесь хорошо если три-четыре раза в год, для важных объявлений, касающихся всей Академии и двух достаточно значимых для официальных поздравлений праздников – и, конечно же, по окончании выпускных экзаменов, что и стало нынешним поводом для столпотворения. Эмоции от результатов...

Заланд остановился подле девушки и молча сверлил её взглядом голубых глаз, демонстрируя смесь строгости и переживания. Копна непослушных золотистых волос волнистыми прядями опадала на его лицо, придавая парню несколько грустный и обиженный вид. Тревожно разминая пальцы, он все же заговорил, но, будто стесняясь, заранее отвел глаза, переключившись на разглядывание окрестностей. — Аннет. Я смотрю, ты в порядке, — неловко начал Заланд, что, наверное, было на него не похоже. — Конечно в порядке, а что...

И вновь темнота и неведенье. Только в этот раз ожидание подтачивалось растянутым чувством времени, что мучительно отсчитывало секунду за секундой в промежутке от горя до неизвестности. Заланд, возможно, умер или впал в схожее состояние, согласно своему естеству — в любом случае, он ничего не сможет посоветовать, а без его помощи у Аннет не было ни сил, ни идей, ни решительности, чтобы исправить всё то, что она натворила. Аннет так уповала на свои чувства, не способная их контролировать, что в итоге они, считай, уничтожили мир, а тот, кто этот мир создал, стал их заложником...

Тело Аннет, казалось, было выжато досуха. Она не теряла сознание, не впадала в забытье, она просто лежала на земле и наблюдала руины мира, который недавно мечтала преобразить. Экспрессивность открывшегося перед ней вида резала глаза, но у нее не хватало сил ни отвести взгляд, ни закрыть глаза. Всё, что ей оставалось — это лежать и размышлять; благо, в застывшем мире для этого у неё была целая вечность. Наверное, в иных обстоятельствах она бы даже смогла достичь покоя и умиротворения в своей беспомощности, но в этой реальности о спокойствии не было и речи...

Пустой серый грязный горшок стоял на столе, возвышаясь над всеми остальными своими собратьями, уже успевшими поселить в себе новую зеленую жизнь. То ли садовница забегалась, поставила и забыла его определить под какое-либо растение, то ли он здесь изначально и стоял, мрачный и незаметный, и только после украшения всего остального стал выделяться своей непримечательностью. Да еще и так высоко, словно угрюмый правитель цветастого королевства, сам не понимающий, как всё так повернулось и что он вообще тут делает – и главный, и лишний одновременно...

Аннет лихо лавировала между ящиками и горшками для растений, расставляя их по местам, обустраивая новый импровизированный сад. Хоть создатель и предоставил для девушки всё необходимое и даже постоянно во всем помогал – несмотря на собственное условие этого не делать – всё же сад принадлежал Аннет и всё в нем она должна была делать самостоятельно, что было явно заметно по кустарным и неопрятным инструментам и мебели, сооруженных девушкой из предоставленной фурнитуры. Без созидательных способностей...

– Может, добавим уже время? – казалось, в сотый раз спросила Аннет. – Еще не время. – Если бы не фирменный нейтральный тон, девушка была бы уверена, что он насмехается над ней. Тривиальной логикой она понимала, что пребывает в этом мире уже достаточно долго, но его фундаментальные особенности пресекали само осознание длительности. Потому, каждый раз, когда она об этом задумывалась, возникало ощущение, что с момента её падения прошли считанные секунды, что провоцировало внутренний конфликт с памятью прошедших событий, которые в этот короткий промежуток точно не умещались...

Пронзительный свист ветра заглушал шум бушующего вокруг хаоса. Однако даже это не могло вывести Аннет из глубокой задумчивости, которая словно запирала её в клетке собственного разума, не позволяя увидеть ужасы реального мира, разворачивающиеся вокруг. Размытые линии пейзажа дрожали и вертелись, мешая разглядеть окружение и понять, что происходит. Чёртово марево застилало глаза, обдавая лицо неприятным жаром. Жаром… от огня? Тонкий поток пламени плотно облегал тело девушки, оставляя над ней бесконечно длинный алый след хлесткого «хвоста»...