ты снишься мне очень часто, я никому не скажу, чтобы сон оказался вещим. питер гриффин снимает галстук - энтропия растёт, а я люблю романтизировать глупые вещи. я изучал города - семнадцать выпадов в направлениях бесконечных и всевозможных, проиграл, прогадал, так и не разобрался, кого я искал в белом шуме прохожих - всё в моей памяти есть гусиные перья, а ты перочинный ножик. или себя, может? вижу табун лошадиный, слышу спокойный топот, время - река, нет, время - потоп, время не лечит, лишь учит ценить весь полученный опыт: всё просто, казалось бы, на бумаге. вот он - бинарный код, крестики, нолики, но появляются баги и исчезает кот Шрёдингера. очень просто быть в суперпозиции - застыть во времени и пространстве, не двигаться - так не годится, и коррозия охватила всю станцию, и любая деталь - в некондиции. а там бы всё шуточки, буковки; иногда мне казалось, что я не могу говорить, у пугала расстегнулись пуговки, лопнуло что-то и затерялсь нить - ведущая - как будто стукнули топором - ведь вместо работы и действий оно не пугало, а только считало ворон. иногда сердце, или что там внутри, уменьшаясь, закрутит воронку, я чувствую это отчётливо, и кругом идёт голова, я, как старый телевизор в деревне, никогда не работал чётко, но со временем провёл себе двенадцать каналов кабельного.
2 года назад