Рассказы Ларисы Маркияновой

В ожидании, когда девушка за стеклянной перегородкой с проделанным в нем полукруглым окошком, оформит его карточку, Валерий Анатольевич рассеянно прочел на листке бумаги, прикрепленном с обратной стороны той же перегородки: «Отзывы и пожелания о нашей работе вы можете прочесть и разместить на нашем сайте: «www.I–psih@com.ru». Хм.  Однако. «Дабл-ю, дабл-ю, дабл-ю. Я – псих.» Оригинально. И тут же с иронией подумал: «А, может, я того… погорячился? Зря пришел сюда. Я же явно не псих. Хотя, какой псих себя признает психом? Получается, что псих. Хотя, в некотором роде – пожалуй, все же не совсем не псих...

-  Сейчас вы пройдете в соседнюю комнату на гипно-сон. Сеанс длится сорок пять минут. Полежите, расслабьтесь. Послушайте запись. Многим помогает.                 Иду в соседнюю комнату. Довольно приличных размеров помещение, уставленное расстеленными кроватями. Примерно в таких комнатах спят в детском саду детишки в тихий час. Что ж, послушаем, расслабимся.                 Выбираю кровать в углу. Удобно устаиваюсь. На соседней кровати улеглась еще одна пациентка – крупная, рыхлая барышня с брюзгливым выражением лица. Психолог убирает верхний свет, оставляя только включенным приглушенное настенное бра...

- …Так вы искренне полагаете, что у меня и впрямь все нормально?                 - Не только нормально, но и хорошо. Просто отлично! Уверяю вас. Вы можете абсолютно доверять моему мнению, как психолога высшей категории и со стажем работы без малого двадцать лет.                 - Да я вам верю. Конечно, верю. Вот только…                 - Что «только»?                 - Как сказать… Факты говорят о другом. А говорят они о том, что все далеко не так благополучно и гладко. С сыном, например, нет взаимопонимания. Говорим на разных языках. Ну да, затянувшийся переходный возраст, становление его как личности и все такое… Но ведь родная кровь...

- Обозначьте квадратики по мере вашей симпатии и комфортности, начиная с самого приятного и до самого худшего. С цифры один, пожалуйста.                 Вера навела курсор на зеленый квадрат, нажала кнопку «1». Пальцы быстро пробежались по клавиатуре, определив последнее место за черным квадратом.                 - Прекрасно. Еще раз, пожалуйста. Можно повторить, либо другой вариант.                 Еще раз то же самое.                 - Хорошо. У вас хороший показатель. Главное, что уровень вашего стресса на сиюминутный момент – ноль.                 - Ноль? Отлично. Да, пожалуй. Никакого стресса в настоящее время я не испытываю...

                Марина Семенова в этой жизни уже ничего хорошего не ждала. Ни для себя, ни для страны, ни для человечества в целом.                 Судя по всему (по новостям СМИ, по предсказаниям ясновидящих, по происходящему вокруг и по собственным ощущениям), мир стремительно катится в пропасть, а вместе с миром и все существующее (пока еще существующее) в нем.                 Ну что тут поделаешь? Что с этим может поделать, в частности она, Семенова Марина, обычная россиянка 49 лет от роду? Отвечаем: ничего. Только принять все как данность и по возможности достойно доживать те крохи, что еще остались миру и ей...

Муж.                   Уже четыре месяца он жил один. Вернее, четыре месяца и три дня как Катя съехала. Нет, не то, чтобы съехала… Неверная формулировка. Она просто временно переехала в квартиру тети Веры. То есть, не в квартиру тети Веры, а практически в его квартиру. Пять с половиной месяцев как тетя Вера умерла, недели через три он вступит в права наследника, и квартира по праву будет принадлежать ему.                   Он встал. Прошелся по комнатам их с Катей квартиры. Просторная, трехкомнатная. Восемьдесят два квадрата. Как они радовались с женой, когда наконец достроили их дом и они въехали в свое первое собственное жилье...

Третьего января с утра все собрались. В поселок в трех часах езды от города приехали трое детей Афанасия Игнатьевича – старшая дочь Анна с мужем Михаилом и дочерью Виолеттой, средний сын Мирон с женой Жанной, младший сын Антон с Лерой.            Последнее удивило остальных, хотя никто ничего не сказал и вида не подал – Антон с Лерой почти два года как были в разводе, причем разводились шумно, скандально, со взаимными проклятиями и разделом имущества через суд. А тут вдруг – здасти вам – явились парой, словно примерные супруги.            Давненько не собирались вот так вот все вместе, гуртом...

Уже за два участка до нашего отчетливо слышно:                 «..В воскресенье мать-старушка                 К воротам тюрьмы пришла,                 Своему родну сыночку                 Передачку принесла.                 «Передайте передачку,                 А то люди говорят,                 Что по тюрьмам заключенных                 Сильно с голоду морят…»»                 Зайдя за калитку, чуть не падаю на ковыряющегося в земле мужа.                 - Привет. Ты чего тут?                 - А-а-а... – машет небрежно рукой законный, - кроты-заразы всю тропинку продырявили.           ...

***                 Зашла в маршрутку и сразу поняла: это я неудачно зашла. Нет свободных мест! Совсем! Ни одного!                 А мне бы одного свободного хватило… Но нету. Что ж, на нет и суда нет. Пешком постою.                 Стою… Думаю. А думы такие: вот куда люди вечером выходного дня едут в таком количестве? Воскресный вечер дома надо проводить, в кругу семьи, а не шарахаться неведомо куда. Я-то ладно, я-то по делу. А эти куда?                 Всматриваюсь в лица. Куда на ночь глядя намылился, к примеру, этот пожилой дядька? Или откуда? Сидел бы дома, дремал под телевизор, или с женой на кухне чай пил с баранками...

Гуляю по городу.              Гулять интересно: город красивый, праздничный, яркий, сверкающий - 30 декабря, канун новогодней вакханалии.              У прогулки две цели:              первая – докупить недостающие новогодние подарки для родных и близких;              вторая – отрешиться наконец-то от суеты и проблем, ежегодно обрушивающихся на меня в конце года, почувствовать праздник, переключиться на встречу грядущего года.              Подарки практически докуплены, осталось купить несколько коробок хороших конфет. Всегда в последний день уходящего года или в первые дни наступившего...

Тррррррррррррррррррр…. Трррр… Трр… ТРРРРРРРРРРРРРРР!!!...                Я еще не проснулась, вернее, не осознала толком, что проснулась, что наступило начало очередного, нового дня, а уже поняла, что этот наступивший день коту под хвост. Тут закономерность такая: как день начался, так он и пойдет до своего логического конца. Может, у кого-то бывает иначе, а у меня так и только так. Все. Финита. День из разряда неудачных, несчастливых, в лучшем случае пустых. А у меня, в силу моего не юного возраста, этих дней не так уж и много остается...

- Тук-тук, - постучал в окно кто-то. Мой отец в это время пил чай на кухне. Он поднял голову, удивленно взглянул в окно (как-никак седьмой этаж). Через стекло на него смотрел голубой попугайчик. Отец встал, подошел к окну, вгляделся в птичку, действительно ли попугай, не обознался ли. Попугайчик смотрел требовательно: открывайте, мол, уже окно что ли, озяб я, все же не май месяц. Месяц был действительно апрель. До мая оставалось еще добрых две недели. Отец торопливо убрал с подоконника горшки с кактусами и алоэ, приоткрыл створку окна...