Лара Ларина | Рассказы

Свекровь появилась у погреба ровно в половине одиннадцатого. Не постучала, не позвонила. Просто подъехала на такси, прошла через калитку и остановилась у низкой железной двери, которую Марьяна не успела закрыть на замок. – Давай твои банки на наш стол, у нас гости, – сказала Валентина Егоровна так, будто продолжала вчерашний разговор. Марьяна стояла с тряпкой в руках. Протирала полки. Внизу, в погребе, было пусто и прохладно, пахло сырой землёй и побелкой. – Какие банки? – спросила она, хотя прекрасно поняла...

Рюмки на столе в беседке ещё не высохли, когда Степан произнёс это. – Короче, Лен. Витёк с понедельника заходит в павильон. Я ему уже ключ отдал. Лена поставила кружку с чаем на доску так аккуратно, будто боялась расплескать. Хотя бояться было нечего – чай давно остыл. – Какой ключ? – От павильона. Он товар повезёт, у него связи по кондитерке, оптом берёт дёшево. Нормально всё будет. Степан говорил уверенно. Даже весело. Так обычно говорят люди, которые уже всё решили и ждут не возражений, а благодарности...

Рита увидела дым ещё с поворота. Не пожарный, нет – жирный, мясной, с ленивым белым хвостом над забором. Пахло углями и маринадом. Из-за штакетника слышались голоса – много голосов, женский смех, звяканье. Она остановилась у калитки. Машинально проверила номер дома. Свой. Двадцать третий. На её террасе стоял длинный стол, собранный из двух – кухонного и того раскладного, что обычно жил в сарае. Скатерть – клеёнка в подсолнухи, которую Рита терпеть не могла и убрала на антресоли ещё в мае. Одноразовые тарелки, стаканы, вилки...

Газель подъехала к воротам в четверг, в половине девятого утра. Светлана услышала гудок, отложила чертёж и выглянула во двор. У борта стоял Денис – племянник мужа. Двадцать шесть лет, широкие плечи, кепка козырьком назад. Рядом мялся водитель – незнакомый, с сигаретой. – Свет, привет! Мы за станком, – Денис улыбнулся так, будто зашёл за стаканом сахара. Светлана не сразу поняла. – За каким станком? – За лазерным. Дядь Женя сказал – можно забрать, пусть у меня в цеху постоит. Мне на пару недель, заказ горит...

Ника позвонила в среду, голос был быстрый и весёлый, как всегда, когда она чего-то хотела. – Жень, я чердак разбираю. Тут папины значки, целая коробка. Я коллекционеру показала фото – он сорок тысяч даёт. Завтра заберёт. Женя промолчал. Не потому что жадничал. Просто Ника уже третий месяц вот так – звонила сообщить, а не спросить. Отца не стало в марте. Тихо, во сне, в той самой квартире на Ферганской, где они выросли. Квартиру Ника сразу забрала себе – не юридически, а по факту: переехала, сменила замки, выкинула материн сервант и поставила свою стиральную машину...