С лапой на пульсе 🔥

— Фуся, - спросил я. — Что происходит? Почему они таскают пакеты? И пахнет очень вкусно. — У Кожаной день рождения, — сказала Фуся. — А что это? — День, когда кто-то появился в квартире.

Кожаная давно не говорит. Не пишет. Не спит. «Jedem das Seine», — говорит Она. Каждому своё. Я не знаю, что это значит, но звучит так, будто она с кем-то спорит. Сама с собой, наверное. Хочет поставить музыку, но забывает...

Кожаная сегодня гуляла с мамой. Я её помню. Кожанину маму. Кожацкую… Кажановую… В общем – маму Кожаной. Она как все Мамы-Кошки – тонкая, мурчащая, добрая. Входит в МОЙ дом, окидывает взглядом: всё ли в порядке, все ли сыты, всем ли тепло. Но не с проверкой. С заботой. У Второго Мама-Кошка такая же. Видно, все хорошие мамы чем-то похожи. Так вот, гуляли они. По городу. По нашему городу. Город у моря. Я воду не люблю (это же вода, серьёзно?), но море… оно относительно хорошее. Пока я к нему не подойду...

Они всю неделю приходили поздно. Я знал: они там. С Лисёнком. А в пятницу тринадцатого Они вернулись совсем поздно. Кожаная открыла дверь. Как обычно. Дверь никогда не открывается сама. За ней, Дверью, кто-то да стоит...

Кожаная сегодня встала на весы. Я это видел. Она стояла долго. Очень долго. Потом выдохнула так, что Фуся на шкафу приоткрыла глаз. Потом Кожаная села на диван. Рядом с весами. И сказала: – 86. Я пере