Караван лениво двигался по старому тракту. Обитые железом колёса грохотали по старой наезженной колее, пустые обозы то и дело дёргались от неровной дороги, пробуждая дремавших погонщиков и шатая из стороны в сторону спавших пьяным сном стражей. Вереница торговцев рудой возвращалась с пухлыми кошельками: в Груинвадире скупили всю привезённую руду. К рассвету караван вышел к Моран-Янгару, Вратам Востока— бастиону, стенами которого были сами горы...
Гать поскрипывала под ногами, старые грубые доски кое-где подгнили и провалились. Сделанный из сваленных в кучу веток и поваленных ветром деревьев настил иногда ломался под ногами. Приходилось перепрыгивать разрушенные и затопленные места тропы, пару раз нога проваливалась в ствол дерева, с виду крепкий, но на деле трухлявый, освобождая запах сырости, сгнившей древесины и грибов. Заполненный влагой мох, медленно растворял и пожирал бурелом. Раньше эта часть леса кишела жизнью, на полянах благоухали травы, мелкие плицы роем сновали с ветки на ветку...
"Кикимора езмь тварь подлая и бедственныя яки змий летучий. Хоронится по омутам болотым, топям трясинным. Ловит и жрет всех ибо голодотом томимыя. Ночем заскрежеташи зубами воет и гавчет." "Крамольные ипостаси и прочия твари", Венд из Досиса Петляя по кочкам среди трясин, бочагов, упираясь в заросли камыша, невидимые тропинки приводили в самые глухие места Морд-Тул. Из плотного тумана иногда проявлялись странные идолы, обелиски из черного камня, жуткие древние скульптуры. В глубине болота...
Внезапно образовавшийся провал на болоте втянул в себя огромное количество воды, тины, растительности. За ночь вода ушла, обнажилось дурно пахнущее илистое дно. Мелкими островками блестела вода, оставшаяся в складках ила. Торчавшие раньше над водой камни теперь полностью освободились от воды, лёгкий ветер слегка подсушил их. В окружающей тишине стали слабо слышаться шлепки - кто-то пробирался по вязкому илу. Ноги утопали до колен, вязли в застоявшемся болотном иле. Каждый шаг давался с неимоверным трудом...
Редкие волны, поднятые со дна, ударялись по лопаткам водяного колеса брошенной мельницы, заставляя скрипеть ржавый вал. Под скрипы, вскрывшие тишину, из темной бездны окна, что-то выпрыгнуло и с силой упало в воду, сдвинув волнами, застывшее в тишине старое колесо. Разбуженное колесо наверное в последний раз зачерпнуло лопастями темной воды, передало движение вглубь забытой мельницы. Изнутри строения раздались гулкие удары и скрежет, звуки возвестили о пробуждении старого механизма. Возвестили и слабым эхом скрылись в тумане...
