Караванчик видео историй

Солнце в это утро 1 сентября за окном класса номер семь, казалось, сияло с какой-то особенной, подозрительной яркостью. Слишком идеальной. Оно заливало светом пыльные парты, старую доску, и даже, казалось, пыталось пробиться сквозь толщу школьных лет, которые пропитались запахом мела, сухих чернил и несбывшихся надежд. В этот день, однако, в центре внимания был не свет, и не привычный хаос первого учебного дня, а Вовочка Петров. Вовочка был известен всем в школе. Не благодаря своим академическим...

Утро двадцать первого сентября началось для Вовочки самым обыкновенным образом. Серое небо обещало дождь, и прохладный осенний ветер лениво гонял по лужам опавшие листья. В школьном рюкзаке, набитом учебниками и недоеденным вчерашним бутербродом, беззаботно тарахтели ключи от квартиры. Вовочка, как всегда, опаздывал. Еще в постели он услышал недовольное бурчание будильника и в следующее мгновение обнаружил себя на кухне, где мама, уже одетая на работу, поспешно допивала кофе, кидая на него неодобрительные взгляды...

Пятый класс. Урок математики. Осеннее солнце лениво скользило по пыльным партам, высвечивая в воздухе танцующие частички невидимой вселенной. В такой день усидеть на месте было сродни подвигу, а решать задачки про бассейн, в который одна труба вливает, а другая выливает, казалось невыносимой пыткой. Для большинства, конечно. Катя, белокурая отличница с идеально заплетенными косичками, прилежно корпела над тетрадкой, ее тонкие пальцы выводили аккуратные цифры. А вот Вовочка… Вовочка не корпел. Вовочка маялся...

Вовочка сидел за своей партой, сжимая в кулаке дневник, в котором жирным красным карандашом красовался «кол» – неудовлетворительная отметка, поставленная самой Марьей Ивановной. «Кол» по математике, предмету, к которому Вовочка испытывал глубочайшую антипатию, граничащую с личной неприязнью. В его груди горело пламя несправедливости, а в голове роились мысли о жестокой и изощренной мести. Марья Ивановна, с её строгим взглядом, накрахмаленным воротничком и педантичной аккуратностью, была воплощением всех его школьных страданий...

В жизни каждого юного авантюриста наступает момент, когда судьба бросает ему вызов. Для Вовочки, ученика 3 «Б» класса, таким вызовом стала… двойка. Не просто двойка, а жирная, отвратительная двойка по математике, прописанная алыми чернилами в его дневнике рукой самой Марьиванны, их классной руководительницы. Марьиванна была женщиной монументальной, с прической «бабетта», строгим взглядом и незыблемыми принципами, главный из которых гласил: «Двойка – это не просто оценка, это – приговор». Дневник...

Солнечное утро вторника, обволакивающее город теплыми лучами и обещающее безоблачное небо, не сулило Вовочке ничего хорошего. Точнее, оно сулило скучные уроки по математике и истории, а еще диктант по русскому языку, к которому Вовочка, разумеется, не был готов. За окном шелестела листва, дразня свободой и приключениями, в то время как учебники покорно ждали на столе, словно тюремщики, готовящие его к долгому заключению. Глядя на мир, полный чудес, мальчик, которому было отпущено всего одиннадцать лет, вдруг принял судьбоносное решение: «Хватит это терпеть!»...

Коридоры школы всегда казались Вовочке бесконечными лабиринтами. Особенно когда ты опаздываешь, и каждый шаг отдается эхом в тишине, словно удар молота по наковальне. Сегодня он опаздывал с особым шиком – весь в белой и красной краске, словно только что пережил схватку с радугой, которая решила вымазать его в национальные цвета Польши. Впрочем, Вовочка понятия не имел, что такое Польша, но зато прекрасно знал, что за такие художества в конце урока по рисованию ему влетит от Марьи Ивановны по математике...

Вовочка влетел в класс, как обычно, с грохотом распахнув дверь, точно за ним гналась целая армия разъяренных гоблинов. Часы на стене показывали без десяти девять. Марья Ивановна, стоявшая у доски с указкой в руке, медленно повернулась, и в ее глазах, обычно лишь утомленных, сейчас горело пламя, способное испепелить. «Вовочка, — ее голос был низким, опасным шепотом, — сколько раз я должна повторять, что уроки делаются ДО школы, а не ВМЕСТО? И что опаздывать — это не признак вашей уникальности, а лишь...

Вовочка сидел за последней партой, погрузившись в светящийся прямоугольник своего смартфона. Уроки давно закончились, класс опустел, и только Марья Ивановна, классная руководительница, ещё что-то усердно проверяла за своим столом, утонув в кипе тетрадей. Она была женщиной лет сорока пяти, с усталым, но добрым взглядом, всегда готовой к бесконечным шалостям своих подопечных. Вовочка был одним из самых изобретательных в этом деле. Сегодняшний день не предвещал ничего особенного, пока Вовочка, перелистывая...

Осенний рассвет прокрадывался в окна, раскрашивая поблекшие шторы в тусклые оттенки серого. Капитан милиции Владимир Николаевич Вованыч, или просто Вованыч, как его привычно звали сослуживцы и соседи, пил свой утренний чай, задумчиво глядя на пустеющие деревья за окном. В пятиэтажке на окраине города жизнь текла размеренно, словно старая река. Вованыч знал здесь почти каждого, каждый третий здоровался с ним, каждый пятый – останавливался поговорить о жизни, о политике, о погоде. Соседи были для него больше, чем просто жильцы дома – они были частью его маленького мира...

Марья Ивановна, учительница начальных классов, была женщиной железной выдержки и стальных нервов. По крайней мере, так она о себе думала. Двадцать пять лет педагогического стажа, сотни непоседливых учеников, десятки конфликтов с родителями, несчетное количество порванных тетрадей и вытертых слез – все это закалило ее характер до крепости гранита. Но даже у гранита бывают трещины, и порой, как казалось Марье Ивановне, Вовочка был способен пробить в нем целую пропасть. Сегодняшнее утро не предвещало ничего особенного...

Капитан милиции Вованыч, чье полное имя было Владимир Николаевич, но в отделе его звали просто Вованыч, шагал по Старому Кладбищу. Каждая кочка, каждый провалившийся участок земли под ногами, казались ему частью единого, живого организма, который дышал сыростью и вековым покоем. Была поздняя осень, и серый, прохладный туман лениво стелился над покосившимися крестами и гранитными плитами, обволакивая всё вокруг мистической пеленой. Холод пробирал до костей, но не этот холод заставлял Вованыча сжимать старенький ПМ в правой руке...