Железный Кулак

Трое мужчин у ворот гаража действовали уверенно, явно не ожидая, что внутри их может подстерегать подготовленный и смертельно опасный противник, прошедший через горнило специальных операций. Виктор стоял абсолютно неподвижно, контролируя свое дыхание и позволяя глазам полностью адаптироваться к глубокой темноте помещения, в которой он теперь ориентировался исключительно по памяти и тактильным ощущениям. Тень от первого преследователя упала на щель в воротах, закрывая тусклый свет уличного фонаря,...

Лезвие ножа промелькнуло в считанных сантиметрах от пряжки ремня Виктора, оставив на плотной ткани куртки глубокий след, но сам он уже не был там, где его ожидал увидеть нападавший. Используя инерцию движения противника, Виктор резко сместился влево и одновременно нанес короткий, акцентированный удар основанием ладони в область подбородка убийцы, заставив его голову неестественно запрокинуться назад. Этот прием, доведенный до автоматизма за годы службы, не требовал большого пространства, но обладал...

Часть 2. Мужской финал Рука Кравца уже летела вперёд, целя в лицо — открытая ладонь, рассчитанная не на боль, а на унижение. Алексей не стал уходить в сторону. Он просто чуть повернул корпус, пропустил удар мимо своей скулы и ответил коротким, жёстким тычком основания ладони прямо под подбородок. Удар вышел точным и тяжёлым, как будто молотком по гвоздю. Голова Кравца резко откинулась назад, ноги на мгновение потеряли опору. Не давая противнику прийти в себя, Алексей шагнул вплотную и вбил локоть в солнечное сплетение...

Часть 2. Линия защиты Виктор стоял неподвижно, чувствуя, как ноет ушибленное плечо и горит кожа на предплечье от удара битой. Бородатый всё ещё держал металлический прут наготове, но теперь смотрел не только на него, а и на высокого незнакомца в тёмной куртке. Сквер, который всегда был спокойным местом для вечерних прогулок, превратился в арену, где решалось гораздо больше, чем просто исход драки. — Кто ты такой? — повторил бородатый, не опуская прут. Незнакомец шагнул ближе. Лет сорок пять, короткий шрам на скуле, взгляд человека, привыкшего командовать...

Часть 2. Линия огня Алексей посмотрел на Крота, и в этот момент время словно замедлилось. Свет в окнах квартиры на третьем этаже горел мягко и уютно, как всегда, когда жена оставляла лампу в коридоре. Там были Марина и десятилетняя Настя. Всё, ради чего он жил последние годы. А снаружи уже приближалась беда, которую он сам впустил в свою жизнь одним коротким ударом в арке. — Сколько их? — спросил Алексей, не повышая голоса. — Минимум пятеро. Две машины. Седой не любит оставлять свидетелей, — ответил Крот, проверяя монтировку...

Часть 2. Долг чести (продолжение) ...в этот момент свет в коридоре погас. Кто-то снаружи вырубил электричество на участке — Белов успел выполнить свою часть договорённости. В темноте Алексей услышал, как щёлкнул предохранитель, и сразу же бросился вперёд, используя те доли секунды, когда глаза противника ещё не привыкли к отсутствию света. Первый выстрел прогремел слишком высоко — пуля врезалась в стену над головой. Алексей уже был рядом. Локоть в горло молодому парню, жёстко и точно, чтобы перекрыть дыхание...

Часть 2. Кровь леса Медведь рванулся вперёд с неожиданной для такой массы скоростью. Земля дрогнула под его лапами, и в тот же миг один из камуфляжных выстрелил. Пуля прошла высоко, лишь вырвав клок шерсти с холки. Зверь взревел так, что у Алексея заложило уши, и пошёл на обидчика. Виктор не стал ждать. Он шагнул в сторону, выхватывая нож одним плавным движением, будто делал это тысячи раз. Лезвие старого охотничьего клинка блеснуло в свете закатного солнца — широкое, с потемневшей от времени сталью, но острое, как бритва...

Часть вторая: Советская база Паштет шагнул вперёд — и широкий с маленькой головой двинулся справа одновременно с ним, потому что они делали это слаженно, привычно, как делают вещи, которые отработаны многократно. Жилистый слева чуть отстал — его задача была страховать выход, не давать жертве уйти назад к двери. Решетников это видел. Всё это видел — за две секунды до того, как они начали двигаться, потому что двадцать шесть лет самбо учат не только бросать и удерживать, но прежде всего читать пространство...

Часть вторая — Октябрьский счёт Воздух на улице был резкий — пах прелой листвой и близким дождём. Ларин вышел из ресторана, поднял воротник пиджака — пальто осталось в гардеробе, и он мысленно отметил, что нужно вернуться, — и остановился на ступенях, делая вид, что смотрит на телефон. На самом деле он смотрел на чёрный «Лэнд Крузер», припаркованный у бордюра метрах в двадцати справа. Двигатель работал — тихо, но выхлоп был виден в холодном воздухе. Задние стёкла тонированы. Номер — московский, но левый задний угол плиты покрыт слоем грязи, явно нанесённой намеренно: цифры читались, но нечётко...

Он позвонил Вячеславу в 21:40. Коротко, без предисловий. — Я согласен. — Хорошо, — сказал Вячеслав с той же деловой ровностью, как будто ответ был очевиден с самого начала. — Завтра в восемь утра. Я пришлю адрес. Андрей положил телефон на стол и сидел в темноте кухни — свет он не включал, незачем. За окном медленно текли огни ночного города, и он смотрел на них, как смотрят на движущуюся воду: не ища в ней смысла, а просто давая глазам точку опоры, пока мысль работает где-то глубже. Человек на фотографии звали Геннадий Рощин...

Баня по-чёрному у Орехова была построена его дедом в сорок восьмом году — из толстых сосновых брёвен, с земляным полом, с низкой притолокой и маленьким окошком, через которое в тёмное время суток не проникал снаружи почти никакой свет. Дед строил на совесть: бревно к бревну, мох в пазах, каменка в углу — широкая, массивная, сложенная из местного гранита. За семьдесят с лишним лет баня прожила многое и стала такой, какой бывают только очень старые постройки: живой. Дышащей. Помнящей. Именно в эту баню Громов шёл сейчас через двор, в темноте, по тропинке, которую мог пройти с закрытыми глазами...

Необходимо сознательно замедлиться и отказаться от привычного мужского импульса немедленно что то предпринять, поскольку именно стремление к действию в подобной ситуации чаще всего закрепляет ошибочную позицию и усугубляет уже возникший перекос. После осознания того, почему усиленные старания приводят к охлаждению, у мужчины почти неизбежно возникает соблазн найти более тонкую форму поведения, более выверенный способ вернуть прежнее внимание и более правильную стратегию, которая наконец должна сработать...