Кукушкин

Когда Петр Кукушкин стал бригадиром, в строительном тресте «Железобетонная Перспектива» случилось то, чего не было со времен исчезновения дефицитных унитазов со склада — настоящее чудо. Всего за три года он прошел путь от разнорабочего до человека, у которого в подчинении было пятнадцать здоровенных мужиков и одна женщина-маляр, чей характер был крепче любого цемента марки М500. Но в душе Кукушкина жила заноза размером с трехметровую арматуру — его первый прораб Степаныч, тот самый, который научил его держать мастерок, не роняя при этом собственное достоинство...

Петр Кукушкин, двадцатилетний юноша с мечтами размером с девятиэтажку, стоял перед воротами строительного треста «Железобетонная Перспектива» и чувствовал, как дрожат его колени. Дрожь эта была вызвана отнюдь не холодом — на дворе стоял июль, и асфальт плавился, как сердце девушки от комплиментов, — а чувством, которое у менее решительных натур называется страхом, у более решительных — волнением, а у Кукушкина — «да ладно, чего там, подумаешь». Позади была неудачная попытка поступления в архитектурный,...

В конторе строительного треста «Железобетонные Мечты» царило непривычное оживление. Если бы Петр Кукушкин знал, что причиной тому был тот самый прогресс, о котором трещали без умолку в телевизоре, он бы взял больничный на почве внезапного обострения радикулита. Но Кукушкин, ворвавшись в здание треста с опозданием на сорок минут (что по его личной шкале считалось почти пунктуальностью), не подозревал о надвигающейся катастрофе. — Кукушкин! Наконец-то! — воскликнул директор треста, похожий на воздушный шарик в галстуке...

Петр Иванович Кукушкин отправлялся в отпуск с той же основательностью, с какой заливал фундамент. Это было событие не менее значительное, чем сдача объекта государственной комиссии, и требовало соответствующей подготовки. Сослуживцы знали: когда Кукушкин начинает приносить на работу журналы "Курортный вестник" и "Отдых для тех, кто не умеет отдыхать", значит, календарь неумолимо приближается к заветной дате. В такие дни Петр Иванович становился рассеянным, часто смотрел в окно и бормотал себе под нос что-то о температуре воды и количестве солнечных дней...