Кто прав | Женские истории

– Выпей таблетку. Меня пацаны засмеют! – захохотал Валера и снял с крючка в прихожей ключ от гаража. Ключ был старый, на вытертой кожаной бирке. Раньше его носил мой папа. Я лежала на диване под пледом и сжимала в кулаке градусник. Тридцать девять и два. Минуту назад я попросила мужа об одном: отвезти меня в дежурную поликлинику. До остановки мне не дойти, а такси в нашем конце Тулы по субботам едет час, если вообще едет. – Давай по порядку, – сказала я. Голос был сиплый, чужой. – Ты едешь в гараж, а я с жаром еду одна к врачу...

– Витя до конца отпуска у меня, – сказала Зинаида Макаровна, не снимая туфель. – Не обсуждается. Она стояла посреди нашей прихожей с клетчатой сумкой на колёсиках и смотрела не на меня, а на вешалку: прикидывала, что ещё можно прихватить. Воскресенье, девять утра. Я в халате, с зубной щёткой в руке. Мне сорок пять, свекрови семьдесят два. Дача у неё в часе езды на электричке: яблони, грядки и веранда, которая течёт с прошлой весны. Я мастер маникюра, суббота у меня самый денежный день, записи на месяц вперёд, и всё равно шесть суббот подряд я ездила туда полоть, поливать и закатывать банки...

– Поживёте в бытовке, у нас гости! – крикнула Инна с крыльца и даже не спустилась на нижнюю ступеньку. Я стояла у калитки с сумкой и ключами в руке. Ключ подошёл, калитка открылась, и только тогда я посмотрела на траву. На траве лежало наше. Чёрные мешки, перевязанные как попало, коробки вповалку, пуховое одеяло выползло из дырки в пакете и пило вчерашнюю лужу. Триммер Виктора валялся с треснувшим корпусом, леска торчала в сторону. Ящик с посудой лежал на боку, и от него пахло мокрым картоном. – Давай по порядку...

– Оплати наш долг за газ. Гена сказал это, не поднимая головы от тарелки. Я только вошла, сумка ещё висела на плече, куртка пахла вагоном: чаем, дезинфекцией, чужим бельём. Три ночи в служебном купе, и первое, что слышу дома, – не «здравствуй». На столе, придавленная солонкой, лежала жёлтая бумажка. Я развернула её, не раздеваясь. «Уведомление о задолженности». Четырнадцать тысяч двести. Внизу мелким шрифтом: если до двадцатого числа долг не погасят, подачу газа в дом приостановят. Плиту, колонку, а с первыми холодами и котёл...

– Трёшка уйдёт Инге, а мы с Виталиком останемся у тебя, – сказала свекровь и размешала сахар в моей чашке. – Чего нам делить-то? Я вынула из духовки противень с коржами и поставила на плиту без прихватки. Палец обожгло, но заметила я это минуты через две. Раиса Павловна отпила и поморщилась: недосладко. Сидела она на моём стуле, у моего окна, в моём махровом халате цвета шалфея, который я купила себе на день рождения. Её собственный, цветастый, висел на крючке в ванной и скучал. Мелочь, понимаю. А зацепило почему-то сильнее всего остального...