Кофе с корицей и предсказанием

Университет остался за спиной. Тяжелая папка с чертежами оттягивает плечо, ноги гудят после четырех пар и подработки в библиотеке. Вечерний воздух пахнет остывающим асфальтом и мокрой пылью — только что прошел короткий осенний дождь. До моего подъезда оставалось метров триста: пересечь двор, подняться на третий этаж без лифта, заварить чайку и упасть лицом в подушку. Я ускорила шаг, мечтая о горячем душе. Именно этот мой быстрый шаг их и спровоцировал. Сначала я не обратила внимания. Двое мужчин шли по противоположной стороне улицы, потом свернули в ту же арку, что и я...

Весна того года пахла не сиренью и клейкими тополиными почками. Она пахла хлоркой, дешевым антисептиком и тревогой. Помните это время? Когда мир сузился до размеров квартиры, а самым частым аксессуаром стала медицинская маска на резинках. Мы сидели по домам, бесконечно обновляли новостные ленты и с ужасом смотрели, как рушится привычный уклад. Бизнес мужа встал намертво. В воздухе висел тяжелый призрак девяностых — страх перед пустыми полками, невыплаченными зарплатами и темной неизвестностью. Я помню тот семейный совет за кухонным столом...

Зима в наших краях — это не пушистый снег из открыток. Это когда выходишь на улицу, а воздух звенит. Минус тридцать давит на стекла очков ледяным прессом, дышать приходится через шарф, иначе легкие склеятся. В тот вечер я возвращался домой после смены. На часах 23:00, город уже вымер, остались только редкие желтые пятна фонарей да сизый дым из выхлопных труб редких машин. Я тогда «бомбил» на своей старенькой иномарке — подрабатывал по ночам, чтобы закрыть кредит за ремонт квартиры. В салоне тихо играло радио, печка грела ноги, жизнь казалась понятной и размеренной...

Северный ветер в Воркуте не просто дует — он сдирает кожу. Алексей стоял у окна съемной однушки и смотрел на панельные девятиэтажки, утопающие в полярной ночи. Рядом суетилась Лена, его новая жена, собирая чемоданы. Через неделю они улетали «на большую землю», а оттуда — еще дальше, за длинным рублем на буровую. — Ты матери хоть позвонил? — спросила она, запихивая в боковой карман шерстяные носки. Алексей дернул плечом. Три года назад он собрал сумку, сказал Ольге, что встретил другую, и ушел. Развод дали быстро, без скандалов и дележки старой двушки...

В нулевые годы, когда я была мелкой и ходила со сбитыми коленками, в нашей панельной пятиэтажке на первом этаже жила самая настоящая ведьма. По крайней мере, для всего двора она была именно ею. Звали её тётя Рада. Маленькая, смуглая, черноглазая оседлая цыганка. Она почти не говорила по-русски — только кивала, улыбалась уголком губ и иногда что-то быстро бормотала себе под нос на своем языке. Работала она дворником в ЖЭКе. Летом мы просыпались не от будильников, а от ритмичного вжик-вжик её метлы об асфальт...