Кот-Обормот

Сергей привёл в дом Женю через год после смерти жены. Он сказал сыну, восьмилетнему Артёму: - Тёма, это Женя. Она будет с нами жить. Артём стоял в коридоре, смотрел на чужую женщину и молчал. Женя улыбнулась, нагнулась к нему. - Привет, Артём. Я слышала, ты любишь лего. Я тебе привезла конструктор. Артём взял коробку, посмотрел на неё и отдал обратно. - Спасибо, не надо, - сказал он и ушёл в свою комнату. Сергей виновато пожал плечами: - Он ещё не привык. Ты не обижайся. - Я не обижаюсь, - ответила Женя...

В доме у Анфисы керосиновая лампа висела над столом, и свет от неё падал жёлтым кругом на скатерть, на хлеб, на руки. Лампа эта досталась ей от свекрови, а той - от её матери. Сто лет лампа в роду, а Анфиса, глядя на неё, всегда вспоминала одну ночь. Было это в сорок первом. Анфиса, девка восемнадцати лет, осталась в деревне одна. Отца забрали на фронт, мать умерла ещё до войны, брат ушёл добровольцем. Дом пустой, хлев пустой, одна корова, и та безмолочная. Ночью она зажигала лампу и сидела у окна...

Похоронку Санечке принесли в мае, когда цвела черёмуха. Она стояла на крыльце с коромыслом, собиралась за водой, а почтальонка, тётя Дуся, протянула ей бумажку и отвела глаза. - Ты уж прости, Сань, - сказала она. - Что ж поделать. Война. Санечка взяла бумажку, прочитала один раз, второй, а на третий и вовсе не поняла. Слово какое-то чужое, «погиб», и фамилия мужа её, Гришка, Григорий. Она стояла с коромыслом, и коромысло покачивалось на плече, как живое. А в груди было пусто, будто вынули всё, что там лежало...

Мама умерла в марте. Лена стояла в её пустой квартире и не узнавала комнаты. Всё было на месте: диван, сервант, телевизор. А мамы не было. И от этого каждая вещь казалась чужой и лишней. Лена провела рукой по серванту. Пыль. Мама всегда ругалась на пыль, а сама вытирала её два раза в день. Теперь пыль оседает свободно, никто не трогает. - Ну что, сестра, - раздался голос из коридора. - Будем делить? Лена обернулась. На пороге стоял её брат, Витька. Старше её на три года, такой же чернявый, только глаза у него всегда были холодные, расчётливые...