Кот подслушал

Шел сентябрь тысяча восемьсот двенадцатого года от Рождества Христова. В просторной избе крестьянина Фролова, что в деревне Фили, пахло сыростью, дегтем и дорогим табаком. На деревянном столе, едва освещенная восковыми свечами, покоилась огромная карта Московской губернии. Прямо посреди этой карты, растянувшись пушистым серым валом, возлежал я — штабной обозный кот Василич. Мое упитанное тело надежно перекрывало дорогу на Калугу, аккуратно прижимая лапой Рязанский тракт. Генералы спорили так громко, что у меня подергивались усы...

Утренний луч солнца скользит по паркету Зимнего дворца, заставляя мою белоснежную шерсть отливать чистым серебром. Я — Амур, полноправный хранитель этих бесконечных анфилад. А вовсе не бездельник, как думают некоторые двуногие. Сейчас я изволю почивать на подушке из малинового лионского бархата. Она расположена в самом стратегически важном месте империи — у ног Ее Величества. Над моей головой раздается мерный скрип гусиного пера. Екатерина, которую весь мир зачем-то именует Великой, сидит за бюро из карельской березы и пишет очередное монументальное послание в Париж...

Двуногие называют это великой государственной важностью. Я называю это обыкновенным суетливым безумием. Мой личный двуногий, Гай Юлий, считает себя повелителем Рима и мастером невероятных трюков. Прямо сейчас он сидит на мраморной скамье и отчаянно изображает из себя бога. Правая рука выводит каламом указ для преторов, левая лениво перебирает свежие доносы из Сената, а рот одновременно диктует секретарю ответ на послание из далекой Галлии. Я лежу на самом важном, свежем свитке папируса, который Юлий пытается заполнить буквами...

Ох уж это извечное стремление двуногих доказывать свою значимость с помощью шума. Позвольте представиться: Фортуна, полноправный хозяин дворца Тюильри и хранитель истинных аристократических традиций. В данный момент я изволю отдыхать на кушетке из лионского шелка. Её цвет изумительно подчеркивает белизну моих усов. Рядом со мной происходит нечто совершенно невыносимое для утонченного слуха. Маленький человек в помятом камзоле и треуголке яростно шагает по кабинету, заставляя паркет жалобно скрипеть...

Человечество тратит миллионы рублей на керосин и жидкий кислород. А ради чего? Ради того, чтобы запустить в пустоту двух глупых лающих созданий. Я лежал на теплом кожухе ламповой ЭВМ и лениво вылизывал левую лапу. Августовская жара 1960 года на Байконуре стояла невыносимая. Но здесь, в секретном монтажно-испытательном корпусе, работа кипела покруче любого ада. Вокруг суетились двуногие в накрахмаленных белых халатах. Они бегали с осциллографами, паяли провода и протирали спиртом датчики корабля «Спутник-5»...