Короче, о книгах

Что мы на самом деле знаем о собственной жизни? Можем ли мы со стопроцентной уверенностью утверждать, что события, которые мы помним, происходили именно так, как нам кажется? Сколько в наших воспоминаниях додумано, сколько недопонято, сколько искажено бесконечной работой памяти, желаниями, страхами и потребностью в определённом нарративе о самих себе? Роман Дельфины де Виган «Основано на реальных событиях» не просто ставит эти вопросы — он погружает читателя в состояние, где сами эти вопросы становятся единственной устойчивой реальностью...

Эпифания в литературе — это момент внезапного озарения, в котором обычный, ничем не примечательный эпизод повседневной жизни неожиданно раскрывает герою глубокую истину о себе, о людях или о мире в целом. Слово пришло из богословия, где эпифанией называют явление божества, его зримое откровение человеку. Но в литературу этот термин перенёс Джеймс Джойс, и значение изменилось. У Джойса эпифания — это не голос с небес и не горящий куст. Это мгновение, когда герой смотрит на что-то совершенно заурядное...

Лауреатом Нобелевской премии по литературе 2026 года стала канадская писательница и поэтесса Энн Карсон. Шведская академия сформулировала обоснование награды так: премия присуждена за «смелое и новаторское творчество, которое в игровом диалоге с классической традицией создало новые формы современной литературы». Формулировка эта удивительно точна: на протяжении четырех десятилетий Карсон строит свой литературный мир именно на границе — между античностью и современностью, стихом и прозой, научным исследованием и лирическим признанием...

Принято считать, что традиционная японская литература — это царство полутонов, изящной недосказанности и тихой грусти. Но в послевоенные годы на сцену вышли писатели, которые решили взорвать этот стерильный мир изнутри. Их прозвали «бурайха» — содружество бунтарей и декадентов, которые отказались от фальшивого лоска и обратились к изнанке человеческой жизни. Главными фигурами этого движения были Осаму Дадзай, Ода Сакуносукэ и Сакагути Анго. Но если его коллеги упивались меланхолией и бытовым реализмом, то Анго превратил литературу в яростный, гротескный и парадоксальный театр...