Корни и крылья

Ирина стояла у зеркала и снова застёгивала воротник. Кофта, которая ещё в прошлом году сидела свободно, теперь жала в шее. Не сильно. Так, что можно было списать на стирку или на то, что она поправилась. Но поправилась она не в шее. Она провела пальцами под подбородком. Там, где раньше была просто кожа, теперь прощупывалось что-то плотное. Небольшое. Она тут же убрала руку и решила, что показалось. Через неделю она всё-таки пошла к врачу. Эндокринолог смотрел на неё поверх очков и задавал обычные вопросы...

Сергей Петрович сидел в машине у своего дома и не выходил. Двигатель давно заглох, фары погасли, а он всё смотрел на окна своей квартиры. На кухне горел свет. Жена, наверное, уже накрыла на стол. Дети, скорее всего, разошлись по комнатам. Обычный вечер. Только вот уже третий месяц Сергей Петрович приезжал домой и не мог заставить себя выйти из машины. Ему было сорок три года. Хорошая работа. Квартира. Дача. Жена, с которой они вместе двадцать лет. Сын-старшеклассник и дочь-третьеклассница. Всё, как надо...

Дмитрий поставил кружку на стол так, что чай расплескался на бумаги. Наташа посмотрела на него. Ничего не сказала. Просто взяла салфетку и убрала лужицу сама. Это и взбесило его больше всего. «Не говорит ничего. Молчит и смотрит.» Он встал, ушёл в кабинет, закрыл дверь. Сел за ноутбук. Открыл таблицу, которую не мог дочитать до конца уже третий день подряд. Цифры стояли перед глазами, но смысл из них не складывался. Полгода назад он был другим человеком. Или ему так казалось. *** Дмитрий работал аналитиком в среднем логистическом холдинге...

Антон узнал об этом случайно. Игорь из соседнего отдела скинул ссылку в общий рабочий чат — без объяснений, без предисловий, просто «смотрите». Антон открыл её между двумя письмами, почти машинально, и несколько секунд сидел не двигаясь. Лендинг. Простой, почти некрасивый, с бесплатным шрифтом и стоковой картинкой в шапке. Сервис для фрилансеров: считает налоги, выставляет счета, напоминает о дедлайнах. Именно та ниша, про которую Антон думал три года. Именно та идея, которую он объяснял жене, другу, самому себе поздними вечерами — «вот куда я иду, вот что я сделаю, вот моё»...