Когда уже поздно

Квитанция лежала на столе, сложенная пополам. Обычный бумажный прямоугольник, каких сотни приходят каждый месяц. Но Людмила смотрела на неё так, словно это была повестка в суд. Пятьдесят восемь тысяч рублей за коммунальные услуги. Она перечитала цифру третий раз, водя пальцем по строчкам. Электричество, вода, отопление. Всё правильно. Всё честно. Вот только квартира, за которую выставлен этот счёт, ей не принадлежала. Даже наполовину. — Люда, ты чего застыла? — голос свекрови Зинаиды Николаевны прозвучал из гостиной раздражённо...

Чек из кассы дрожал в руках Дмитрия так сильно, будто он держал не бумажку, а приговор. Восемьдесят семь тысяч рублей. За платье. За одно проклятое платье, которое Светлана наденет один раз, а потом забросит в дальний угол шкафа вместе с другими трофеями их семейных скандалов. Он сложил чек пополам, потом еще раз, и засунул в карман джинсов. Светлана уже шла впереди, гордо неся пакет с покупкой, словно знамя победы. Её каблуки отбивали дробь по мраморному полу торгового центра, и каждый шаг звучал как упрек...

Ключи. Обычная связка ключей на деревянной полке у входной двери. Марина смотрела на них уже минут пять, не в силах отвести взгляд. Эти ключи открывали дверь в квартиру её свекрови. Дверь, за которой она прожила последние восемь месяцев. Дверь, которую сейчас хотелось захлопнуть навсегда. А началось всё так невинно. Галина Борисовна, её свекровь, позвонила в субботу утром и предложила переехать к ней на время. Квартира большая, комнаты свободные, зачем молодым снимать жильё и выбрасывать деньги на ветер...

Чужая помада на ободке чашки всегда бросается в глаза. Особенно когда это твоя любимая чашка, белая, с золотой каёмкой, которую привезла из Праги. Светлана стояла на кухне, держа в руках эту чашку, и смотрела на ярко-красный след, оставленный чужими губами. Рядом в раковине лежали ещё две такие же — все из её чешского сервиза, все с отпечатками помады разных оттенков. В квартире пахло не её духами. Пахло старостью, дешёвыми цветочными ароматами и чем-то ещё — въедливым, противным. Светлана прошла в прихожую...

Пустая вешалка в бархатном чехле. Вот и всё, что осталось от трёх месяцев откладывания премий и бессонных ночей над отчётами. Лариса провела рукой по гладкому дереву и почувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и тяжёлое, похожее на ледяную глыбу. Её новое пальто исчезло. То самое, кашемировое, цвета тёмного шоколада, которое она примеряла четыре раза в бутике, прежде чем решиться на покупку. Которое висело в шкафу всего неделю, потому что Лариса берегла его для особых случаев. Она закрыла дверцы шкафа и прислонилась лбом к зеркалу...