Кофе и булочкы

Когда ребенок мой был маленький, но серьезный, он любил раздавать указания. Говорил не очень хорошо, зато басом. Принесет мне из холодильника упаковку сосисок и распоряжается: - Нада валить! Ну я и варила, конечно, жалко мне что ли сосисок для юного диссидента. А потом ребенок вырос, а я предсказуемо постарела и сама начала путать слова. Причем не все (расслабься, журналистика), а только те, что как-либо касаются бытовой техники и связанных с ней процессов. Поэтому дома у нас стало страшно весело, и теперь уже ребенку приходится разбираться, что имеет в виду его многомудрая мать...

Очень осложнили мою жизнь Яндекс-карты в телефоне. Я, знаете, из тех людей, у которых всегда спрашивают дорогу. Везде. От Волги до Енисея, от Нью-Йорка до малайской деревни. Везде выгляжу местной - даже когда сама беспомощно оглядываюсь, стою в яме в одной лыже и вообще сильно прыгала и потерялась. Очень хочу поэтому в глубокую Африку - в качестве эксперимента. Ну так вот, раньше, когда ко мне подбегал очередной взмыленный человек и кричал: «Девушка, вы, наверно, знаете, где здесь Третий Криворыльный...

Всего-то надо было маленький диван в гостиную. Вместо нашего, старого, с которого уже как с горки скатываешься прямо на стол. Дел на десять минут. Посмотрели в интернете, сразу нашли. Диван назывался «Иван». Хороший, двухместный. Надо только посидеть-протестировать. Без жоп-теста сложно покупать диван. «Звоните, - писали на сайте мебельного гипермаркета. - Наши специалисты с радостью ответят на все ваши вопросы!!!». - Здравствуйте, скажите, пожалуйста, в каком из ваших гипермаркетов можно посмотреть диван «Иван»? - Здравствуйте! Ни в каком! - с радостью ответила на наш вопрос специалист...

Я развелась раньше, чем планировала. На пятнадцать минут. И все из-за Елисеева. Мы с первым мужем приехали в суд вместе. Мы и жили тогда рядом, на соседних Владимирских улицах. В суде было душно, зеленые стены, покатые подоконники. Люди - либо грустные, либо нервно-воинственные, готовые ринуться в бой и что-нибудь у кого-нибудь отобрать. На нашем этаже разводили, и народа там было меньше, чем у приставов, например. У кабинета судьи сидела всего одна женщина. Спокойная, даже безмятежная. Взглянула на нас бегло и снова уставилась в окно...

Однажды мы (редакция журнала) офигенно пообщались с читательницей. Был у нас счастливый период, когда всеми письмами в редакцию занималась одна редактор. Читала, выбирала хорошие и ставила их в номер, а на некоторые отвечала. Редактор эта была крайне деликатной, очень доброй и за читательниц переживала как за своих. Иногда она пересылала письма мне - когда встречались уж совсем красивые истории, бриллианты жизни, или когда не знала, что ответить. И однажды пересылает она мне письмо читательницы, где та робко жалуется на своего молодого человека...