Клуб любителей рассказов. Алла Баталина

Льняной песочный пиджак сидел на Вадиме так, будто не стоил ни малейших усилий: плечи свободно опускались при каждом жесте, ворот расстегнутой на две пуговицы рубашки не сминался ветром с Волги. Он стоял у высокой барной стойки, небрежно опершись локтем о латунный поручень, и слушал тучного мужчину с бейджем генерального спонсора. Когда тот закончил фразу, Вадим коротко рассмеялся — открыто, грудным ровным звуком — и легко коснулся плеча собеседника, давая понять, что разговор завершен. Развернувшись на пятках дорогих замшевых лоферов, он зашагал вглубь террасы, к столам правления ассоциации...

Острие совковой лопаты со скрежетом врубилось в мокрый дощатый порог, взметнув веер серой мыльной жижи. Ольга перевела дыхание, уперлась мокрым предплечьем в ручку черенка и вытерла лоб тыльной стороной запястья, оставив на коже мазок жидкой кембрийской глины. В пристройке пахло стылой сыростью, погребом и промокшим картоном. Дождь молотил по профнастилу крыши с такой силой, что гул стоял в ушах, а в углу, прямо над нижним стеллажом, с потолочной балки непрерывно хлестало: сорванный ветром желоб вывернуло наружу, и вся вода со ската дома хлестала аккурат в щель между кирпичом и пристроем...

Угольный срез песчаника тихо хрустнул под стальным лезвием, когда Алёна прижала линейку к планшету. На кухонном острове из белого искусственного камня ровными рядами лежали образцы: колотый доломит, плашки мореного дуба, выкрасы известковой штукатурки с охристым подтоном для реставрации флигеля на Карла Либкнехта. В прихожей глухо щелкнул английский замок. Павел вошел, сгорбив широкие плечи под потяжелевшей от мокрого снега паркой, и на секунду замер на резиновом коврике. С подошв его ботинок на плитку мгновенно натекла грязная талая жижа...