Кира Вальен

Анна стояла на кухне своей уютной квартиры, сжимая в руке конверт. Он был толстый, тяжелый, с логотипом престижной юридической фирмы «Валерьян и Партнеры». Ее пальцы дрожали, оставляя влажные отпечатки на бежевой бумаге. Из гостиной доносился смех — низкий, бархатный бас Дмитрия. Он смотрел футбол, как смотрел его каждое воскресенье, с бокалом дорогого виски в руке. Этот звук всегда действовал на Анну умиротворяюще, как колыбельная. Теперь он резал слух, каждое его «ГОООЛ!» отзывалось болью в висках...

Запах дождя был первым, что она почувствовала, открывая дверь кофейни. Не сам дождь — моросящий, осенний, насквозь пропитавший серый городской воздух, — а его аромат, смешанный с горьковатым дыханием свежесваренного эспрессо. София привычно стряхнула капли с зонта и огляделась. Место было новым для нее, уютным и немного старомодным, с полками до потолка, заставленными книгами в потрепанных переплетах. Она заказала капучино и устроилась у окна, наблюдая, как по стеклу ползут прозрачные дорожки. Мысли путались, как мокрые нити: работа, незаконченные проекты, одинокий вечер в пустой квартире...

Марина всегда верила, что её жизнь предсказуема, как городское расписание автобусов: дом — работа — дом. Она не была ни мечтательницей, ни авантюристкой. Скорее, тихой наблюдательницей за тем, как другие делают глупости, влюбляются, рискуют. Но всё изменилось в тот момент, когда в её жизнь ворвался человек, не похожий на остальных. Это случилось поздним вечером. Марина возвращалась домой по набережной, где фонари отражались в воде тонкими золотыми дорожками. Небо было свежим после дождя, и ветер трепал её волосы...

Лера сидела на кухне в своей маленькой квартирке и смотрела, как дождь стучит по стеклу. В руках она держала потрёпанный блокнот с надписью «Мои мечты». Он был заполнен до середины: красивый дом у моря, своя кофейня с ароматом свежей выпечки, путешествие в Японию, выучить итальянский... Всего сорок семь пунктов. Ни один не был выполнен. Ей было тридцать четыре года, и работала она младшим менеджером в турагентстве, составляя чужим людям маршруты по тем местам, где мечтала побывать сама. Лера не была ленивой...

Каждое утро в половине восьмого он выходил из подъезда своего серого панельного дома на Вишнёвой улице и видел её. Она выгуливала старого рыжего сеттера у детской площадки. В дождь она пряталась под огромным зонтом-грибом, в снег — куталась в бежевое пальто, а в солнечные дни её каштановые волосы переливались медью. Он, Вадим, знал, что она работает в детской библиотеке через дорогу от его офиса, что любит латте с корицей и что зовут её Викторией. Знать-то знал, но подойти боялся. Тридцать пять лет, а краснел как мальчишка...

Сергей медленно открыл массивную дубовую дверь особняка, который унаследовал от своего дядюшки-антиквара. Воздух встретил его запахом старой древесины, воска и чего-то ещё чего-то сладковатого и тревожного. Дом молчал, но в его тишине чувствовалось напряженное ожидание. — Мрачноватое место, — проговорила за его спиной Вероника, его девушка, нервно поправляя прядь каштановых волос. — И пахнет как в гробнице. — Дядя всегда был чудаком, — пожал плечами Сергей. — Но он обещал, что здесь хранится нечто уникальное...

Арина стояла у огромного панорамного окна своей новой квартиры, куда она переехала после развода, и смотрела на просыпающийся город. Ей было тридцать пять, за плечами — пятнадцать лет брака, который разбился в прах, как хрустальная ваза, о каменный пол равнодушия. И теперь — тишина. Глубокая, оглушительная, пронизанная лишь эхом собственных мыслей. Она решила начать всё с чистого листа. Записалась в спортзал, на курсы итальянского и, по настоянию подруги, — в студию живописи для начинающих. «Тебе...

Марк мчался по залитому солнцем проспекту, проклиная всё на свете. Утреннее совещание, на которое он опаздывал, было судьбоносным — партнёры из Европы, многомиллионный контракт. А он стоял в пробке, потому что какой-то идиот… нет, идиотка на красном «Форде» решила, что правила дорожного движения написаны не для неё. Он припарковался у офисного центра, почти вылетел из машины и… увидел её, она выходила из злополучной красной машины, и Марк замер. Высокая, в лёгком летнем платье, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок...

Марина перечитала черновик в пятый раз и с силой швырнула распечатку в угол кабинета. Листы веером разлетелись по полу. Очередная глава её нового романа была мертва. Первые две книги трилогии «Пыль веков» имели оглушительный успех. Критики сравнивали её с Урсулой Ле Гуин, читатели осаждали соцсети в ожидании финала. А она не могла написать ни строчки. Три года пустоты, панических атак и ненависти к чистому листу. — Опять? — в дверях стоял её агент, Лев. Он поднял с пола смятые листы. — Марина, издательству нужен финал, у нас контракт, аванс… — Я не могу! — перебила она, сжимая виски пальцами...

Алиса сжимала в потных ладонях пульт для презентации, глядя на переполненный зал. Конференция «Биотехнологии будущего» собрала всех светил науки, её кумиров и, что было ещё страшнее, её будущих работодателей. Она, аспирантка-микробиолог, должна была представить своё исследование о новых штаммах бактерий-биодеструкторов. Годы работы, бессонные ночи в лаборатории, горы литературы — всё это свелось к этим пятнадцати минутам. «Всё будет хорошо, — твердила она себе. — Ты знаешь тему лучше всех в этом зале»...

Сергей Матвеевич Волков, владелец фармацевтической компании «ВолковФарма», был человеком-скалой. В шестьдесят пять лет он выглядел на пятьдесят, его ум оставался острым как бритва, а воля — несгибаемой. Он построил свою империю с нуля, пережил смерть любимой жены и единственной опорой в жизни считал своего сына Дмитрия. Дмитрию было двадцать два года, он учился на экономиста в престижном университете и по выходным приходил в офис отца, чтобы постигать азы управления компанией. Сергей Матвеевич души в нём не чаял, видя в нём своё продолжение...

Утром в кабинет Виктора Петровича, владельца небольшой, но успешной транспортной компании, вошёл секретарь с озабоченным видом. — Виктор Петрович, тут к вам человек просится. Без записи. Говорит, дело неотложное. — ФИО? — Игорь Мельников. Уверяет, что вы знакомы. Виктор Петрович нахмурился. Имя ничего не говорило. — Ладно, пусть заходит. В кабинет вошёл мужчина лет сорока пяти. Одеты он был бедно, пальто потрёпано на рукавах, в глазах — смесь надежды и отчаяния. Он робко остановился у порога. — Виктор Петрович? Здравствуйте...