Записная книжка Kaurgghtey

Здравствуй, любимый учитель. У твоего изголовья я весь во внимании. Твои уж друзья все почили. Пришло твое время закончить страдания.  Приняв терпеливо свой рок, Ты глядишь в потолок, ожидая прощения А как же последний урок, О котором твердил ты мне все обучение? Расскажи мне про звезды на небе, Стать одной из которых ты стремился однажды. Расскажи мне про вечное лето, Чей главный плод по весне стал не важен. Про повороты судьбы расскажи, Как сталь под ногами скрывалась во льду. Расскажи мне, в чем смысл жить, Если все, кто мне дорог, в итоге умрут. Расскажи о крахе системы, Как ты искал себя в борьбе с гегемонией. Но мы живем в постмодерне, А смысл бытья - гротеск в пост иронии. Расскажи, как пали запреты, Как анархия абсолютизм сменила, Как рушились авторитеты К ногам деградирующих гамадрилов. Расскажи мне про вещие сны, Где австралопитеки стояли у власти, Где погасли надежды огни, И Оруэлла по всем статьям сделал Хаксли. Расскажи мне про сладость утех, Что в победах познал над врагами беспечными, Расскажи мне, как плюнул на всех И позором мир заклеймил бесконечным. Тогда я тобой быть хотел, Но ты мне отказывал в аудиенции. И я в одиночку взрослел. Пока внутренний мир твой топился в деменции. Душой я был верен тебе Твоим идеалам, стандартам, учениям, Был стрелой на твоей тетиве, Что ты готовил к финальным сражениям. Но времени бег непреклонен, И я рос, все больше мир осознавая. И я в один момент понял, Что для тебя я лишь пешка тупая. Нужен для закрывания дыр На полотне твоей жизни прошедшей, Я был твоим шансом вторым Стать вечным, прежде чем уйти в вечность. Но ты и представить не мог, Какие последствия эндшпиль несет. Я потушил в себе веры огонь, И остался во мне лишь холодный расчет. Я вырос сильнейшим бойцом, Закаленным в аскезе, молчании и голоде, Я готов теперь встретить лицом Бой неравный, с болезнью, огнем или холодом. И, да, учитель, ты прав, У изголовья стою и теряю я время, А в руке пресловутый стакан… Что ж ты молчишь, ну, давай же, ответь мне! Я не слышу тебя и не вижу, Но я знаю, что ты у кровати. Старуха с косою все ближе, И я не смогу снова соврать ей. Мне претит твое высокомерие, Ведь и я таким был в твои годы, Тоже был абсолютно уверен, Что сломаю законы природы. Мой клинок был всех в мир острей, И была самой прочной броня, Всех точней мои были стрелы, Сильней не было в мире меня. И, зарабатывая награды, Я раздувал свой огонь в груди, Что встречавшиеся преграды Все сжигал на моем пути. Я был один в поле воин, Я не строил осознанно тыл, Но однажды я все-таки понял, Что все тлен, чему верен я был. Я увидел, веки подняв - Огонь, что я изрыгал на мир, Безобразно все жег вкруг меня, Остались лишь пепелища одни. Тогда тронулся мой рассудок. Тогда я потерял равновесие. Я потерял течение суток, Растворяясь в туманной депрессии. Я стал заложником вечной боли, И старался теперь, что есть мочи, В наркотиках и алкоголе Утопить я свое одиночество. Прости, что тогда лишь вспомнил, Что создал хоть что-то весной, Ты был почти что готовый воин, И я повел тебя за собой. Но быстро пришло понимание, Что пути и дороги сгорели. Но не обращал я внимание, Страх мой разум сковал словно цепью. Ты меня был вправе покинуть, Тебе со мной было туго. Что ж, мы оба сделали выбор И оба не в пользу друг друга. Я знал, что придет этот день, Когда покинешь мою ты обитель. И тогда я почувствовал тень, Что давно за мною ходила. И тогда я решил: «Пусть, Я бежал от нее слишком долго!» Я лишился органов чувств, Но лишь тогда обрел Бога. Хоть и понял, что не осилил бы Я сам новый судьбы поворот, Под конец мне открылась истина, Что я мир видел наоборот. Хранил огонь, чтобы было тепло, Но согрелся, когда выпал снег, Хранил свет, чтоб не стало темно, Но прозрел лишь, когда я ослеп. Абсолютной нитью прошиты Все события в жизни любой. Да, мой путь состоит из ошибок, Но я всегда делал выбор свой. Я не мастер, и я не пророк, Уходить момент мой настал, И свой самый последний урок Ты изучить должен сам.

Обычный сценарий – из тьмы переменных Мы выбираем просчитанный путь. Вокруг бестиарий из знаков системы, Ни ада, ни рая, не рвет сердце грудь. Где нам рождаться, то был не наш выбор. Страна и эпоха нам свыше даны. Выжать бы максимум из этого мира, Одно только плохо – мы в мире одни. И нам одиночество стало проклятьем. Как всё поменять, если все против нас? Но вечно пророчество – мы так же станем Огонь охранять от последствий проказ. Извечна война стариков с молодыми, Одним не понять, что сломалось внутри, Другим же игра в конец опостыла, Не вспомнить опять, что такое «идти». Вращается мир, и листается пленка. Мы едем вперед, на месте застыв. У нас на пути не асфальт, а щебенка, Но время идет, с ним возводят мосты. Я видел, что было, но выход с тоннеля Мне заслоняют из памяти ветры Экраны из дыма сменили панели. Как нас поменяют уже наши дети. И там, где дороги из нас простираются, Пророком немым прорастает история Там новые ноги с колен поднимаются, Чтоб строить самим в новом мире утопию. А наша дорога однажды закончится. Воспрянув над миром и прочь от оков, У рая порога, сняв цепи бессонницы, Впервые увидим плод наших трудов. Уже в моем прошлом трава зеленее, Горит ярче солнце, теплей его блик. Сейчас же все пошло, нет в мире спасенья, За старым оконцем не слышен мой крик. Весенние листья сменяются летом. А после зима, снег вновь ляжет на мир. И в вечном единстве заката с рассветом Завтра было вчера для тех, кто там был. Текут поколенья в одном океане, Где вроде бы штиль, но плывет наш баркас. Мы в это теченье всегда входим сами, И так же входили те, кто был до нас. Вчера прошло мимо, оставшись за трапом, И кровь в наших жилах едина с семьей. Мы были другими, но были как папы, Как деды мы жили, как предки уйдем. Там, где-то далеко, реальных взрослых не счесть, Что по своим взрослым делам ходят туда и сюда. И в этом вечном кино и для меня место есть, И свое занять место там, сколько помню, мечтал я всегда. Но ветер, что мне в спину дул, стал мне теперь дуть в лицо, Перевернулся мой мир, и теперь взрослеть я боюсь. Но безостановочный гул меня взял осадой в кольцо. Где грань между «быть молодым» и старческой мудростью?