ну, привет

Марина, извини, я спёрла у тебя. Находка Марины моей )

Этим летом услышала такое: спустившись в метро, отложите телефон/книгу и осмотритесь вокруг. Наверняка вы сразу без особого труда выделите кого-то приятного, интересного ну или просто не особо бесячего пассажира. А теперь оставьте их в покое и перенесите своё внимание на тех ребят, которые показались вам отвратительными, неприятными и фу какими бе. И теперь проверьте себя на способность найти притягательные черты в последних персонажах, на которых обрушился нежданно-негаданно от вас шквал негатива. Ну спустилась я в метро. Стою, значит, на платформе в ожидании поезда. Гляжу перед собой. А там тот парень с нагловатым взглядом, которого я приметила ещё до пересадки. "Ну, - думаю, - вот ты и попался". Разглядывать его было не стыдно - он стоял в беспроводных наушниках, уткнувшись в смартфон. Не стала уж судить о его характере по бежевым шлёпкам, но всё же рискнула предположить, что там может быть что-то вроде культуры поведения. Да и шортики на нём были ничего, и поло к ним подходило по цвету. Но, когда он полез чесать свой зад, я вспомнила, что зря забросила ранее этим же летом чтение трактата "Восстание масс" испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета. Там как раз есть в первой части глава IX под названием "Одичание и техника".

Опубликовано фото

Опубликовано фото

Нам с пацанами не хватило стульев

Опубликовано фото

Опубликовано фото

Опубликовано фото

О трусости (зачёркнуто) О преувеличении В воскресенье в четыре часа дня в ванной поговорила сама с собой: - Я хочу умереть! - Ты так часто говоришь об этом в последнее время, ты что, серьёзно? - Ещё бы! - А зачем тогда зубы чистишь? (Пауза.) Версус! Так заглядываю иногда в глаза своей второй личности в зеркале над умывальником. Эту главу надо было назвать скорее “О преувеличении”. В пятницу созвонилась с папой, который наконец-то посчитал нужным сообщить мне, где и с кем он провёл ночь с 19 на 20 августа 1991 года. Теперь я знаю, что всё началось на Плотниковом переулке, прямо за МИДом (хотя я появилась только через шесть лет, но это приключение отца явно повлияло на мою жизнь). Он попал в окружение Стасика, Качалина, моря алкоголя и страстного вожделения всё вокруг подвергнуть демократии. С целью наращивания темпов демократизации, в ту же ночь эти трое московских интеллигентов, как говорит моя мама, откопали где-то махровое полотенце, на котором таинственным образом им удалось в соответствии с правилами грамматики великого и могучего, как говорит Тургенев, русского языка с помощью чего-то (вряд ли кистей) выложить такую нелепость: “За свободу”. Хватило ли их запала на восклицательный знак - история умалчивает. В какой-то момент, возможно, поворотный, но и об этом история умалчивает, на демократизацию обрушился ливень. Можно было бы метафоризировать эту ситуацию, но надпись на махровом полотенце перестала верить в саму себя, безнадежно растекаясь по мягкому полотнищу. Поэтому трое гуманистов, как они сами себя называют, оказываясь перед Белым домом, решили ненадолго вернуться назад. Нет, не в Опричнину, а всего-то на Плотников переулок, чтобы подсушиться, одеться теплее, а затем непременно снова вступить в ряды борющихся за свободу. Но на этом всевозможные этапы демократизации, проводящейся под предводительством знакомых мне героев, были окончены, поскольку все трое попали в арбатское отделение милиции, где ближайшую ночь провели в компании проститутки, нескольких алкашей и варюг. Видимо, на отца кто-то из присутствующих в том заведении произвёл впечатление, потому что, по его воспоминаниям, Стасик произнёс какие-то загадочные слова, и их отпустили после небольшого допроса. Но сами слова отец так и не запомнил. И мои ожидания, что он мне хоть что-то передаст, канули в лету. Это я ещё не рассказала о том, как моя бабушка в тех же исторических моментах бегала между танками, а мой дед пытался её догнать и утихомирить. Дед, не будучи милиционером ни дня своей жизни, бабушку всё равно поймал, а демократия так и не наступила. Бабушке, конечно, повезло больше, чем папе, в тех обстоятельствах. А вообще эту главу можно было бы назвать так: “О внутреннем голосе”. Но всё-таки о том, как я подралась с бомжами в подъезде своей девятиэтажки, а причиной тому был именно тот самый внутренний голос, в следующий какой-нибудь раз. А сейчас просто дружеская рекомендация самой себе - не преувеличивать и не слишком романтизировать страдание. А заодно и демократию. Пы.Сы. Я не случайно написала слово “версус” в самом начале текста. Я просто офигела, когда осознала, что уже лет семь прошло с тех времён, когда в мой лексикон вошли такие словосочетания и слова, как Battle Versus, “панчи”, “диссы” и т.д. Да, такой у меня лексикон. В нём не только слова "отнюдь", "помилуйте, сударь", "нынче" или "тотчас". Ну а фото, кстати, также входит в категорию моих самых любимых и удачных с точки зрения поисков художника (напомню, что любого художника). Ну а в данном контексте, глядя на него, можно представить, что происходило в отделении милиции. Сделано фото в Иране, г. Исфахане.