Картина изнутри

Кто-то из старших мастеров тычет пальцем в раму и требует унести картину с выставки. Вокруг гул голосов и запах свежего лака, а возмущение не утихает уже минут двадцать. Молодого автора в зале ещё называют «этот Нестеров», не запоминая толком имени, но именно сегодня всё изменится...

В Третьяковке есть маленький холст, у которого люди задерживаются дольше, чем у соседних гигантов зала. Смотритель как-то обмолвился: женщины у этой картины часто делают шаг назад, будто их что-то толкнуло...

Исаак Левитан мог часами стоять на берегу озера и молчать. Софья Кувшинникова, женщина, ради которой он бросил вызов половине Москвы, вспоминала: он застывал у воды с таким лицом, будто там происходило что-то, чего не видел больше никто...

Петербург, начало 1902 года. В зале холодно, пахнет свежей типографской краской от только что отпечатанных каталогов, за окнами короткий зимний свет. Выставка уже открыта, полотно уже висит в раме, публика уже успела его увидеть и обсудить...

Дверь мастерской на Малой Итальянской открывается без стука. Гость в дорогой шубе снимает перчатки, кладёт на стол пачку ассигнаций и ни слова о торге. Репин даже не пересчитывает деньги при госте, так здесь принято...