Капитан Гришин. Будни сотрудника.

В квартире ремонт был хоть и давно, но всё сделано с душой. Цветастые занавески, ковры — ещё те, советские, с узором под хохлому, подстаканник с чайной ложкой, и лёгкий запах мятных леденцов и времени. Напротив меня — Евдокия Евгеньевна. Восьмой десяток, но в глазах не растерянность — огонь. Пусть слабый, но настоящий. Рассказывала она неспешно, с тем особым спокойствием, которое приходит только с возрастом — когда уже ничему не удивляешься, но всё ещё надеешься на лучшее. — Зашли ко мне, — говорит, — две девчушки...

Есть запах, который невозможно забыть. Он врезается в память, просачивается в сознание и остаётся там надолго. Это сладковатый запах смерти. Я узнал его давно, и он всегда безошибочно говорит о том, что за дверью кто-то уже давно не дышит. Именно этот запах и встретил нас на шестом этаже, у квартиры №25. Звонок на пульт оперативного дежурного раздался ближе к восьми часам вечера. Голос на другом конце провода звучал взволнованно и торопливо: — Тут… тут что-то не так! Квартира 25, шестой этаж… Мария...

Летнее утро, только начинающее раскаляться под знойным солнцем, уже обещало быть жарким — и не только в прямом смысле. Город ещё просыпался, а на одной из окраин уже кипела работа. Убитый мужчина с колото-резаными ранами, обнаруженный местными жителями, стал центром внимания всей нашей оперативной группы. Его нашли возле заброшенного гаража, в позе, будто пытался доползти до спасения. Кровь, уже подсохшая, свидетельствовала о том, что смерть наступила несколько часов назад. Его личность удалось установить быстро...

Дежурство выдалось относительно спокойным. Время близилось к 3 часам ночи, и я в своём кабинете разбирал очередную кипу документов. Тишину нарушил телефонный звонок из дежурной части: — В парке труп. Молодой парень. Лежит в кустах. Заявительница на месте. Парк, о котором шла речь, давно славился своей «двойной жизнью». Днём — мамы с колясками, дети на велосипедах и пенсионеры на лавочках. Но с наступлением темноты он превращался в ночной адреналиновый коктейль: несколько кафе гудели громкой музыкой, пьяная молодёжь устраивала сцены, а криминальные элементы оживляли пейзаж...

Если вы думаете, что жизнь оперативника — это нескончаемое кино из погонь, перестрелок и адреналина, то вы глубоко заблуждаетесь. Порой самые странные и непредсказуемые ситуации поджидают прямо в отделе. Вот один из таких случаев. День начался с вызова на место драки. По прибытии мы задержали двух бомжей — мужчину и женщину. Они оказались свидетелями потасовки, закончившейся ножевым ранением. Вид у них был такой, будто за последние пару недель они обнимались исключительно с бутылкой. Мужик — высокий, сутулый, лицо в грязи, щетина рыжая и жёсткая, как проволока...

Часы показывали 2:14 ночи. Звонок коллеги разорвал тишину в комнате, словно удар грома. — Слушай, включился телефон Сорокина Антона. Помнишь того, который за разбой в розыске? — голос Макса был одновременно усталый и напряжённый. — Конечно, помню. Где засветился? — У жены дома. Запеленговали точку. Надо действовать быстро, может уйти. — Выезжаю, — бросил я, натягивая куртку. Антон Сорокин, находящийся в розыске за разбойное нападение, был фигурой, которая заставляла всех быть начеку. Этот человек, по нашим сведениям, мог быть вооружён и готов к сопротивлению...

31 декабря. Мороз стоял такой, что дыхание тут же превращалось в облачко пара, а щеки начинали щипать после нескольких минут на улице. Я встретил этот Новый год в кругу друзей. Шампанское, салюты, смех — все шло по плану, пока кто-то не предложил пойти к центральной елке. У нас в городе это традиция — собираться там сразу после боя курантов. Отдел полиции находился буквально через дорогу. Я решил зайти поздравить коллег, которые дежурили этой ночью. Стоило мне переступить порог, как начальник дежурной части посмотрел на меня с такой радостью, будто нашел клад...

Тогда я работал участковым. Был молод, полон энергии и амбиций, верил, что могу исправить этот мир хотя бы в рамках моего участка. Послеобеденное солнце плавило воздух, нагревало крыши домов и асфальт, делая даже тени горячими. Я шёл по посёлку, держа в руках папку. Тишину нарушил резкий крик: — Сынок, стой! — ко мне бежала бабушка Нюра, поджимая в руках выцветший передник. Её лицо, морщинистое, но всегда доброе, было красным, словно только что из бани. Она чуть ли не плакала, а слова срывались в торопливой смеси обиды и отчаяния: — Украли! Бочку мою красную, для полива...

Это было жарким июльским утром в начале моей карьеры участкового. Я работал в небольшом поселке городского типа, где все друг друга знали, и любая новость расходилась быстрее, чем запах свежего хлеба из местной пекарни. На моем участке жила самая разная публика, включая тех, кто частенько устраивал представления для соседей. В тот день на одного из таких «звезд» поступило заявление о мелком хулиганстве. Как оказалось, гражданин Иван Петрович, он же просто Ваня, накануне вечером изрядно выпил, а потом громко ругался матом на автобусной остановке...

Продолжение истории про пропавшую девушку. Если вы не читали первую часть, то для полного погружения в сюжет настоятельно рекомендую начать с первой части. Рассказ подозреваемого — Мы с ней были в отношениях, — начал он с хриплым голосом. — Она говорила, что любит меня. Недавно призналась, что беременна. Но мне ребёнок не нужен. У меня семья, дети... Я не могу себе этого позволить. Она отказалась делать аборт, начала требовать, чтобы я всё рассказал жене. Александр откинулся на спинку стула, потер лицо руками...

Зима в тот год была особенно суровой. Метели заворачивали город в белоснежные коконы, и мороз пробирал до костей. В один из таких дней в отделение полиции пришла женщина. На вид ей было около 55 лет: седые пряди путались в некогда ухоженных каштановых волосах, лицо испещрено морщинами тревоги. Она вся дрожала — от холода или страха, было сложно сказать. На её сером пальто виднелись пятна снега, растаявшего в тепле отдела. Глаза, красные от слёз и недосыпа, смотрели умоляюще. Она заявила о пропаже своей дочери, 30-летней женщины по имени Ольга...

Это было в начале двухтысячных, когда слово "полицейский" мы слышали только в зарубежных фильмах, а у нас были милиционеры. Я, тогда молодой участковый, только что окончивший школу милиции, задержался до ночи на участке. Работы было много. Жил я тогда с родителями в 30 километрах от участка. Это расстояние осложняло жизнь, но глава администрации, приятная женщина с мягким, но уверенным характером, выделила мне комнату прямо в администрации. Комната была крохотная, с древним письменным столом, диваном, который, кажется, пережил ещё советские времена, и шторками, выцветшими от времени...