Шкатулка с откровениями

— Девушка, я вам еще раз повторяю, у нас изменились правила клуба с первого числа, — администратор Настя лениво поправила идеальный накладной ноготь и даже не посмотрела на Марину. — Все претензии к руководству. Напишите заявление, его рассмотрят в течение тридцати рабочих дней. Марина почувствовала, как внутри закипает привычная, но от этого не менее разрушительная злость. Тридцать дней! Через тридцать дней её фигура после родов окончательно превратится в бесформенное желе, а тринадцать тысяч рублей за годовую карту просто сгорят...

Света вздрогнула и выронила ручку. Этот резкий, до боли знакомый голос разрезал тишину полупустого банковского зала. Она медленно повернула голову в сторону кассы. У стойки, сердито размахивая кожаной сумочкой, стояла Галина Петровна — её свекровь. Точнее, бывшая свекровь, с которой Света не виделась и не общалась уже долгих три года после тяжелого, изматывающего развода с Денисом. Молоденькая операционистка за стеклом испуганно захлопала ресницами, пытаясь что-то объяснить, но Галина Петровна была неумолима...

— Положи на место, Катя, — мой голос прозвучал суше, чем обычно. — Прямо сейчас достань из сумки и положи на комод. Катя замерла у самого выхода из коридора. Ее рука, уже лежавшая на дверной ручке, заметно дрогнула. Она медленно повернулась ко мне, округлив свои и без того большие серые глаза. На ее лице промелькнуло искреннее, даже какое-то детское изумление. — Рита, ты чего? — она попыталась улыбнуться, как делала всегда, когда нужно было сгладить углы. — Это же просто сережки и кулон. Машка так хотела что-то особенное на выпускной вечер...

— Инна, ну ты как первый день на свете живешь, ей-богу, — голос Кристины в трубке так и сочился фальшивым дружелюбием. — Какой договор в субботу вечером? Квартира — конфетка, на Чистых прудах, за такие деньги ее к утру заберут. Хозяин — знакомый моего Олега, просто горит человек, улетает завтра. Пятьдесят тысяч всего, и бронь за тобой. Инна крепче сжала руль автомобиля. За окном шумел вечерний город, капли редкого дождя бились о лобовое стекло, а внутри всё клокотало от злости и подступающей паники...

— Марина, ты нормальная вообще? Животное три дня ничего не ест! — голос Олега сорвался на фальцет прямо посреди ветеринарной клиники. — Какая тебе разница, сколько это стоит? Это член семьи! — Член семьи, за который плачу исключительно я, — Марина резко повернулась к мужу, стараясь говорить тише, чтобы не привлекать внимания сидевшей в очереди женщины с мопсом. — И я не против лечения. Я против того, чтобы нас разводили на деньги. Врач же сказал: сначала осмотр. Зачем ты сразу требуешь весь комплекс за двадцать тысяч? — Потому что я люблю Соньку! В отличие от тебя, сухаря в юбке...