«Жизнь под одной крышей»

Кристина только что выключила свет в спальне, когда в дверь позвонили. Она взглянула на часы — одиннадцать вечера. Максим был в командировке в Новосибирске, уехал утром и обещал позвонить, как только долетит, но так и не позвонил. Сердце тревожно ёкнуло. Кристина накинула халат, прошлепала босыми ногами по холодному полу прихожей и глянула в глазок. На площадке стояла девушка — молодая, лет двадцати пяти, в строгом черном пальто и с конвертом в руках. Светлые волосы собраны в аккуратный пучок, лицо бледное, но спокойное...

Ира поправляла фату перед высоким зеркалом в гримёрке и смотрела на своё отражение. Свадебное платье сидело идеально — корсет, кружева, шлейф. Всё, как она мечтала. Но внутри было пусто и холодно. — Ну чего ты застыла? — подруга Катя поправила ей причёску. — Жених заждался. Там гости уже по третьему тосту пьют. — Иду. Она выдохнула и вышла в зал. Ресторан «Золотой берег» — Сергей настоял, чтобы свадьба была шикарной. «Не хочу ударить в грязь лицом перед мамой», — сказал он тогда. Ира согласилась...

Даша сидела в машине такси и смотрела на дождь, стекающий по лобовому стеклу. За окном мелькали огни вечернего города — мокрые фонари, неоновые вывески, редкие прохожие, укрывающиеся под козырьками остановок. Она прижалась лбом к холодному стеклу и почувствовала, как дрожит подбородок. Водитель — мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и усталыми глазами — молча вел машину. Он не включал радио, не пытался заговорить, только изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Даша была благодарна ему за это молчание...

Лиза сидела на скамейке в переходе метро «Площадь Восстания» и смотрела на телефон, не видя экрана. Глаза щипало, но она запретила себе плакать. Только не здесь, не на людях. Сегодня были похороны матери. Валентина Фёдоровна ушла внезапно — инсульт. Утром ещё звонила, жаловалась на давление, а к вечеру её не стало. Лиза успела только к самому концу, подержать холодную руку. Сестра, Катька, примчалась за час до неё и, как сказали медсёстры, «успела попрощаться». А потом были поминки. И оглашение завещания...

Я сидела в нотариальной конторе и смотрела на потрескавшийся линолеум. Пахло старой бумагой, пылью и ещё чем-то лекарственным — наверное, здесь принимали не только завещания, но и какие-то справки. За окном моросил мелкий апрельский дождь, и капли стекали по стеклу, искажая силуэты прохожих. Свекровь, Ольга Ивановна, ушла из жизни три дня назад. Сердце. Скорую вызвали соседи, но она не дождалась. Юра — мой муж — рыдал на похоронах так, будто земля уходила у него из-под ног. Они были неразлучны, эти двое...