Третий возраст

Сидите вечером, смотрите на телефон, и в голове крутится заезженная пластинка: «Ну хоть бы написал, хоть бы просто “как ты там”». И эта тишина бьёт сильнее любых слов. Хочется обидеться, хочется сказать: «Я столько для него сделала, а он…» — и вот тут надо притормозить...

12 марта, 19:47 Мама: Доченька, как день? Расскажи хоть что-нибудь — хоть про кофе, хоть про автобус. Мне просто хочется твоего голоса в словах. Дочь: Всё норм, мам. Сейчас не могу много писать, на совещании. Вечером наберу, честно. Воспоминание: Когда-то дочь звонила прямо с остановки: «Мам, тут такой смешной кот на заборе!», и они хохотали над этим котом минут десять, будто это был главный сюжет дня. Тогда казалось, что между ними нет ни расстояний, ни совещаний — только эта общая радость от пустяков...

Она раскладывала по полкам аккуратно выстиранные футболки, проверяла, чтобы в холодильнике было молоко и котлеты, а в дневнике — подписи. Всё по стандарту. Еда, одежда, школа, кружки по расписанию, «чтобы ребёнок ни в чём не нуждался». Это была её мантра, её щит от упрёков и от самой себя: «Я делаю всё, что должна». А потом в один обычный вечер, между «ты уроки сделала?» и «ложись спать, завтра рано вставать», дочь вдруг остановилась, посмотрела на неё не как на источник правил и напоминаний, а прямо в глаза — и тихо сказала: — Спасибо, мам...

В маленькой квартире пахнет лекарствами и чем-то давно забытым — детским, тёплым, будто из тех времён, когда сын был маленьким, а весь мир умещался в её ладонях. Кровать сдвинута к окну, чтобы больной было видно небо. На тумбочке — фотография: мальчик лет десяти, смеётся, держит в руках игрушечную машину. Рядом — стакан с водой и стопка таблеток. Она не жалуется. Почти не говорит. Силы уходят так тихо, что даже слова становятся слишком тяжёлыми. А в голове крутится одно и то же: «Я же всё для него… Я же душу вложила»...