Я делаю шаг

Погожий денёк. Сижу на пирсе. Наслаждаюсь ласковой тишиной летнего утра; речная вода мягко обволакивает ноги, заставляя погрузиться в приятную негу. Солнце слепит глаза, его лучи искрятся на водной глади. Вдруг слышу всплеск воды. Наклоняюсь, чтобы увидеть нарушителя тишины. Никого! Опять всплеск, только с другой стороны пирса. Оборачиваюсь –снова тишина. -Ага, -думаю,- кто-то со мной решил поиграть. Хватаю стоящее рядом ведро и жду. Вот что-то промелькнуло. Я раз!--и тяну ведро с водой на себя, а там...

Музыка громко звучала на площадке городского парка. Шёл концерт местной кавер-группы. Таша танцевала. Танцевала страстно, безудержно. Она двигалась в ритме музыки, уносясь вслед за ней далеко-далеко. В танце вся её скованность исчезала, замкнутость и стеснительность побеждались вырвавшимися на волю эмоциями, стремлением к свободе. Танец был Ташиной крылатой душой. Говорят, что песня – душа человека. А у Таши ею был именно танец. Но танец, исключающий чёткие и точные элементы, некую синхронность. Он всегда был стихийным...

Майское тёплое утро. Под дотошное чириканье воробьёв и ворчание галок просыпается двор. Деревья здесь как-то особенно напряжены: ветви ждут появления на свет своего потомства. Скоро, уже совсем скоро из набухших почек вылезут на свет проклюнувшиеся зелёные детки. Ветви ждут их, как ждёт мать своё дитя, томившееся в её чреве, чтобы вскормить потом набухшими от молока грУдями. Так и младенцы-листки «зелёное вымя матки» сосут (С. Есенин). А вот и первый новорождённый. Он долго стремился сквозь почечные чешуйки, разрывая их на своём пути...

Расскажу я вам сказку чудную, Сказку чудную, необычную. *** То зима была. Падал белый снег На дома, деревья, дороженьки. Было холодно. И мороз крепчал, И щипал прохожих за ноженьки. В ту пору домой семья ехала, Возвращалася да из ярмарки. И везла с собой сына малого, Сына малого, сына слабого. *** И шел первый день зимы-зимушки, И Декабрь владенья оглядывал. С той ночи декабрьской, загадочной Стал сынок расти, как во сказочке: Не по дням он рос, по часам матерел. И стал добрым да статным детинушкой...