Истории, которые цепляют I Розалия Фокс

Вы знаете, иногда я думаю: а как это — быть идеальной женой? Такой, которая всегда говорит правильные вещи, печёт идеальные пироги и встаёт на 10 минут раньше мужа, чтобы принести ему кофе в постель. Но потом я смотрю на свои домашние тапочки с оторванными ушами зайчика и понимаю: нет, это явно не про меня. И знаете что? Меня это устраивает! Более того, вот 7 совершенно смешных (и правдивых!) причин, почему я никогда не стану идеальной женой. Говорят, идеальная жена — это та, которая умеет красиво обижаться...

Знаете, как это бывает? Сидишь вечером, тихо, мирно, в уюте домашнего хаоса — он на диване, ты на кухне, где-то кот шуршит пакетом. И вдруг ты открываешь рот и выдаёшь нечто такое, что в одну секунду переворачивает всё. Так и случилось у нас. Была среда, конец рабочего дня, я как раз делала себе чай. Он что-то спросил — неважно уже что. А я, усталая, раздражённая, взяла и ляпнула: — Ты вообще хоть что-нибудь чувствуешь?! Вы когда-нибудь слышали, как звучит идеальная тишина? Это не просто отсутствие звуков...

Однажды на 80-летнем юбилее бабушки я почему-то задумалась над скоротечностью жизни и ее смысле. Я решила спросить у бабушки, как она жила, и что помогает ей в жизни, какие советы она может дать молодым. И вот на основании этого разговора я сформулировала 30 советов, которые помогали ей, теперь помогают мне. Делюсь с вами. Расскажите, применяете ли эти истины в жизни, с чем согласны, с чем нет...

У Марины вечно были разногласия со свекровью и даже она чуть не развелась с мужем из-за этого, хотя у них уже трое детей совместных. И как-то мы с ней встретились, а она аж светится вся, говорит: — Представляешь, мы с Анной Ивановной нашли общий язык и теперь как подружки. Прямо душа в душу! — Да, ладно, вы же 10 лет конфликтовали, как так, расскажи! Думаю, ее рассказ будет полезен всем девушкам, женщинам, у которых отношения со свекровью находятся в диапазоне от «ну так себе» до «она достала, я её ненавижу, и она меня тоже»...

Однажды прогуливались с друзьями по набережной в Сочи, приехали сюда, встретились, ну и гуляли вечером. Я не особо-то нравлюсь девушкам, полноватый, уже начинаю лысеть, хотя еще только тридцатник, ну и еще скромный ко всему, девушек боюсь как огня. Ну и мои друзья, видимо, решили надо мной подшутить. — Иди, говорят, познакомься вон с той красоткой в кафе, чтобы она тебе дала свой номер телефона. А мы оплатим тебе еще неделю проживания в отеле. А для меня отель — это больная тема. Так получилось, что я приехал в рабочую командировку, на медицинскую конференцию, но что-то пошло не так...

— Опять она? — я едва не швырнула телефон в стену, но вместо этого просто выдохнула. Арсений выглядел виноватым, хотя пытался сохранить хладнокровие. — Она просто беспокоится, Лера. Ты знаешь маму. — Ага, знаю, — выпалила я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Беспокоится она. О чём, интересно? О том, что я испорчу твою «идеальную» жизнь своими «странными» салатами или «недостаточно чистыми» окнами? Арсений поморщился: — Ну не начинай… Не начинай? Да как он может? Если бы свекровь перестала лезть в нашу жизнь хотя бы на день, я бы, наверное, выпила за это бокал шампанского...

— Ты снова опоздала, Катя. — Голос мужа был холодным, словно осенний дождь. Он даже не поднял глаз от ноутбука. Я сбросила куртку на стул и, тяжело вздохнув, прошла на кухню. За этот день я провела пять встреч с соискателями, четыре созвона и пыталась вспомнить, успела ли я вообще пообедать. — Давай без допросов, Дим. У меня был тяжелый день. Он закрыл крышку ноутбука с чуть слышным щелчком и встал. — Катя, а ты вообще видишь, что с нами происходит? Я застыла. Как будто он впервые решил поговорить о том, что висело между нами уже несколько месяцев...

— Мы должны поговорить, — его голос звучал спокойно, но взгляд выдавал нервозность. Я подняла голову от тарелки с ужином, который готовила целый вечер. Семга на пару, приправленная лимонным соком и запеченная в духовке картошка, обожаю. — О чём? — ответила, чувствуя, как сердце сжимается в груди. — О нас. Всё. Эти два коротких слова обрушились на меня и прихлопнули как обухом по голове. Когда мужчина говорит «о нас», он никогда не имеет в виду что-то хорошее. — Ты опять задерживаешься на работе? Или решил завести собаку без моего согласия? — съязвила я...

Вика стояла у окна. Утренний свет лениво пробивался сквозь плотные шторы. Она не спала всю ночь. Андрей молчал, и это молчание звучало громче, чем любые слова. Варя ещё спала, её дыхание тихо доносилось из детской. Телефон, который она вчера отключила, снова ожил. Один пропущенный звонок, потом второй. Костя. Её пальцы замерли над экраном. — Мам, ты плачешь? — раздался сонный голос. Вика обернулась. Варя стояла в дверях, её пижамные шортики были чуть мятыми, а волосы взъерошены. — Нет, милая. Просто...

— Ну что, ты ответишь? — Костя кивнул на телефон, вибрирующий на столе. Вика посмотрела на экран. Андрей. Телефон продолжал вибрировать. Она задержала дыхание, взяла телефон и нажала на кнопку выключения. — Нет, всё в порядке, — сказала она, стараясь не выдать дрожь в голосе. Костя улыбнулся, словно что-то понял, и вытащил из кармана маленький конверт. Он положил его на стол. — Это... для тебя. — Что это? — Вика подняла глаза. — Почти письмо. Когда я уезжал из города 12 лет назад, хотел объясниться, но не решился...

— Мам, ты когда вернёшься? — голос десятилетней Вари, пропитанный легким недовольством, донёсся из соседней комнаты. — Скоро, доченька. Доделывай русский пока без меня, мне пока нужно написать папе. Вика сидела на диване и нервно тыкала пальцами в экран телефона. «Ты где?» — отправила она сообщение мужу Андрею. Обычно он отвечал быстро. Но последние пару месяцев его «обычно» перестало существовать. Он задерживался по вечерам, уходил раньше по утрам, молчал, даже когда она пыталась заговорить, только говорил «угу» на ее фразы...