«Безмолвный шепот»

– Алла, ты дома? – Ира распахнула дверь без стука. Я подняла глаза от тетрадей. Четверть века так живу. Она приезжает, я терплю. Каждую субботу – точно как часы. – Дома, – сказала я. Ира втащила в прихожую два пакета. Один шуршал – продукты. Второй звякнул – стеклянные банки. – Тебе варенье привезла. Компот. И курицу взяла – на бульон сваришь. Я кивнула. Спасибо говорить не стала. – Ну и как ты? – Ира прошла на кухню, поставила пакеты на стол. – Деньги ещё остались? Вот оно. Главное начинается...

Галь, ну пойдём хоть раз в этот салон? - Лена показала мне фото маникюра с блёстками. - Всего три тысячи, ты же заслужила! Я машинально посмотрела на свои обкусанные ногти и покачала головой: Не могу. У Димки кружок оплатить надо, плюс Кирюхе на секцию. Это восемь тысяч в месяц. Так пусть муж даст! Андрей же зарабатывает хорошо. Я промолчала. Лена не знала, что каждый месяц я складываю зарплату Андрея, свою зарплату учительницы и считаю до копейки. Что ношу одни и те же джинсы пять лет. Что стригусь сама, глядя в зеркало...

– Лина, мне так плохо, – голос Ларисы дрожал в трубке. – Он бросил меня. Прямо по телефону сказал: всё, хватит. И положил трубку. Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Кружка остывшего чая стояла на столе, и я уже думала лечь спать. Завтра рано вставать, важный показ на работе. Двадцать лет такие звонки приходили без предупреждения. Первый был в две тысячи шестом, когда нам было по двадцать с хвостиком и Лариса рыдала из-за парня, который не позвонил после первого свидания. Я тогда бросила подготовку к экзамену и два часа её успокаивала...

«Следующая остановка – счастье» Глава 3 После того воскресенья, когда радио впервые не причинило ему боли, что-то сдвинулось. Он стал приходить каждую неделю. Иногда – дважды. Садился на кухне, за тем же столом, у того же окна. Я заваривала чай, доставала книгу. И читала. «Мастер и Маргарита» закончилась к середине апреля. Потом был Чехов – рассказы, один за другим. Потом Паустовский. Потом – по его просьбе – Булгаков снова, «Белая гвардия». Он слушал. Сидел, прикрыв глаза, и слушал. Иногда улыбался – когда что-то смешное...

После того вечера, когда мы обменялись телефонами, что-то изменилось. Он по-прежнему садился в шестнадцать пятнадцать на Вокзальной. По-прежнему занимал своё место в последнем ряду, у окна. По-прежнему ехал до конечной и обратно, и снова до конечной. Но теперь между нами была ниточка – тонкая, невидимая. Номер в телефоне. Возможность написать. Я писала каждый вечер. Коротко: «Добралась». Он отвечал так же коротко: «Рад. Спокойной ночи». Иногда добавлял смайлик – простой, без выкрутасов. Просто улыбку...

Вечерняя смена – это когда город устал, и ты вместе с ним. Люди садятся молча, выходят молча, и ты тоже молчишь, только голос включаешь на остановках. «Следующая остановка – Садовая». «Осторожно, двери закрываются». И так шесть лет подряд, изо дня в день, пока слова не стираются до автоматизма. Октябрь выдался дождливым. Стёкла в автобусе запотевали, пассажиры кутались в воротники, и я крутила печку на полную, хотя знала – к концу смены будет душно. Но лучше душно, чем смотреть на этих замёрзших, ссутуленных людей...