Vadim

Представьте себе холодный ноябрьский день в Кишинёве. Над зданием третьей мужской гимназии разворачивается трёхцветный флаг, а в воздухе висит странная смесь из торжественного предвкушения и липкого страха. Внутри зала слышны выкрики «Да здравствует демократия!» и запах старого дерева, смешанный с ароматом тяжёлых шерстяных пальто. Люди, которые ещё вчера боялись поднять глаза на жандармов, сегодня пытаются решить, кем им быть: гражданами новой республики, подданными румынского короля или частью огромного советского эксперимента...

Представьте себе карту. Большую, цветную, как те, что висели в гимназических классах. На ней — четыре огромных пятна: Российская, Австро-Венгерская, Османская и Германская империи. Веками они делили между собой почти весь континент. В ноябре 1918 года все четыре пятна исчезли. За каких-то четыре года мировая война перемолола то, что казалось вечным. Монархии рухнули одна за другой, как костяшки домино. На их месте возникали новые государства — с незнакомыми названиями, неустоявшимися границами, необученными чиновниками и народами, которые не всегда понимали, в какой стране они теперь живут...

Утром 1812 года молдавский крестьянин проснулся в другой стране. Не он переехал. Страна переехала вокруг него. Вчера над Бендерской крепостью развевался османский флаг. Сегодня — русский двуглавый орёл. Вчера чиновник говорил по-турецки или по-гречески. Сегодня — по-русски. Вчера платили дань султану. Сегодня — подать царю. Крестьянин стоял у порога своей хаты, смотрел на всё это и думал примерно одно и то же, что думали его деды при османах, прадеды при фанариотах и прапрадеды при монголах. Лишь бы не хуже, чем было...

Представьте: вы просыпаетесь однажды утром — и понимаете, что вашим домом теперь управляет чужой человек. Он говорит на другом языке. Думает другими категориями. Смотрит на вас как на источник дохода — не больше. И самое неприятное: он пришёл надолго. Официально. С разрешения тех, кто сильнее вас обоих. Именно это случилось с Молдовой в 1711 году. После провала Петра I на реке Прут и бегства Дмитрия Кантемира Стамбул сделал жёсткий вывод: местным господарям больше доверять нельзя. Слишком самостоятельные...