Семейные истории

Анна стояла посреди участка и смотрела, как рабочие вбивают колышки вдоль забора её собственного дома. Забора, которого здесь никогда не было. Забора, который делил её землю ровно пополам. — Ольга Николаевна, а кто вам разрешил размечать границы на моей земле? — Аня, ну не начинай, — отмахнулась золовка, не отрываясь от рулетки. — Мы же с Димой тут временно, пока не решим окончательно. Земли много, всем хватит. — Это не ваша земля. Это наследство от дедушки. — Семья ведь. Разберёмся по-родственному...

— Людмила Петровна, а зачем вы вызвали слесаря? — Марина стояла в дверях своей однокомнатной квартиры на Речной и не верила глазам. На лестничной площадке топтался мужчина в синей спецовке с чемоданчиком инструментов, а свекровь деловито указывала ему на замок. — Меняем личинку, — невозмутимо ответила Людмила Петровна. — Старая совсем разболталась, вот-вот заклинит. Я же как лучше хочу. — Это моя квартира. Я не просила ничего менять. — Марина, ну что ты как чужая. Семья ведь. Разберёмся. Слесарь неуверенно посмотрел то на одну женщину, то на другую и медленно опустил чемоданчик на пол...

— Мы же не чужие, — сказала Светлана, разглядывая обои в прихожей так, будто уже прикидывала, куда повесить свою картину. — Ты ведь не выгонишь родную сестру Игоря на улицу? Наталья стояла с чашкой в руках и не сразу нашла, что ответить. Разговор про «пожить немного» начался ещё месяц назад, а теперь золовка стояла в квартире её отца с сумками и явно не собиралась возвращаться к себе. Квартира на улице Садовой досталась Наталье по завещанию — отец оформил его за два года до того, как его не стало...

«Половина там всё равно Андрюшина. По закону. Так что никуда Таня не денется, согласится как миленькая». Татьяна услышала эту фразу, стоя в коридоре с блюдом горячих пирожков. Дверь в комнату была приоткрыта ровно на ладонь. Свекровь говорила негромко, но отчётливо, как говорят люди, давно привыкшие, что их слушают. — Мам, ну не так же сразу, — отозвался Андрей. Голос у мужа был виноватый и какой-то вязкий. — А как? Ждать, пока поздно станет? — Валентина Петровна звякнула ложечкой о чашку. — Ты там крышу делал? Делал...

Швейная машинка «Подольск» стояла у окна с того самого дня, как Марина привезла её из бабушкиного дома, и чёрный лакированный корпус с золотыми узорами блестел так, будто время над ним было не властно. Марина каждое воскресенье протирала машинку сухой тряпочкой, хотя давно на ней не шила. Просто нравилось прикасаться к холодному металлу, вспоминать, как бабушка Клавдия Егоровна крутила ручку, а ткань послушно скользила под иглой. В этот дом на окраине небольшого городка Марина переехала после того, как бабушки не стало...