За закрытыми дверями

— Надежда Петровна, вы понимаете, что только что сказали? — голос нотариуса был ровным, но рука, держащая ручку, замерла над бумагой. Свекровь сидела напротив него в дорогом коричневом пальто, сложив руки на коленях, и улыбалась — так, как улыбаются люди, которые уверены, что всё уже решено. — Я всё понимаю, — произнесла она спокойно. — Квартира должна перейти сыну. Это моя воля. Галина, стоявшая в дверях нотариальной конторы с папкой документов в руках, почувствовала, как земля уходит из-под ног...

— Галя, твоя очередь мыть ванную, — сообщила Светлана, даже не отрываясь от экрана телефона. Галина остановилась в дверях собственной кухни. Пять секунд она просто стояла и смотрела на свою сноху, которая лежала на диване в позе отдыхающей королевы, листая чужие фотографии. На журнальном столике стояла недопитая кружка чая из Галиных запасов. На полу валялись чужие тапочки. А в раковине — это Галина увидела краем глаза — горой стояла посуда после завтрака на четверых. Трёхкомнатная квартира, в которую Галина вложила двадцать два года жизни, последние восемь месяцев переставала быть её домом...

— Светлана, эта квартира была моей до того, как ты вообще появилась в жизни моего сына, — голос свекрови звучал тихо и ровно, как всегда, когда она говорила что-то особенно жестокое. Светлана стояла у окна и смотрела на улицу. За стеклом падал мокрый снег, и редкие прохожие торопились куда-то, втянув головы в воротники. — Я слышу вас, Лариса Николаевна, — сказала она, не оборачиваясь. — Тогда ты должна понять: папина квартира теперь у тебя есть. Вам с Игорем хватит одной. Эту я забираю. Светлана медленно повернулась...

— Подожди, ты говоришь это серьёзно? — Лена остановилась посреди коридора, не снимая пальто, и посмотрела на золовку так, будто та только что объявила, что земля плоская. Надя стояла у открытого комода в гостевой комнате. Руки её были сложены поверх чёрного замшевого клатча — того самого, который Лена получила в подарок от мужа на прошлый день рождения и который три недели назад бесследно исчез. — Лен, ну что такого? Я просто взяла попользоваться, ты же сама говорила, что редко его носишь, — Надя...

— Ты можешь просто забыть, что у тебя есть сын? — спросила невестка, и Нина почувствовала, как чашка в её руке стала вдруг очень тяжёлой. Она поставила её на стол. Медленно. Стараясь не смотреть на эту женщину, которая сидела за её столом с таким видом, будто делала одолжение самим фактом своего присутствия. Александра — невестка, которой не исполнилось ещё и года в этой семье официально — смотрела на неё с улыбкой человека, привыкшего получать то, что хочет. — Повтори, — сказала Нина тихо. — Я говорю, — невестка поправила манжет блузки, — что Коля — взрослый мужчина...