Рассказ

— Ты знаешь, чем занимается твоя свекровь по субботам? — спросила подруга Лариса таким голосом, каким обычно сообщают что-то постыдное. Надежда замерла посреди торгового зала с плечиком в руке. — В смысле? — В прямом. Я сегодня утром была на Центральном рынке. Стою, выбираю помидоры, и вдруг вижу: Галина Михайловна. Твоя. С огромными банками. Продаёт варенье и соленья. У неё там целый прилавок. Надежда почувствовала, как что-то горячее поднимается от груди к горлу. — Ты точно не перепутала? — Надь, я знаю твою свекровь уже четыре года...

— Серёжа, твоя жена торгует вареньем на рынке. Прямо у выхода из метро. Я сама видела, — голос Зинаиды Павловны в трубке был такой, будто она сообщала о конце света. — Ты знал об этом? Сергей стоял посреди переговорной комнаты с телефоном у уха, и в этот момент его коллеги деликатно уставились в свои ноутбуки. — Мам, я перезвоню, — сказал он коротко и нажал отбой. Но внутри уже что-то сжалось. Варенье. Рынок. Наташа. Он перебирал эти слова в уме и не мог сложить из них ничего понятного. Наталья вышла замуж за Сергея Громова четыре года назад...

«Ты вообще умеешь готовить борщ, или всю жизнь из пакетиков?» — это были первые слова, которые Галина Ивановна произнесла в чужой кухне, едва успев снять пальто. Марина стояла у плиты в переднике и мысленно считала до десяти. Потом до двадцати. Потом поняла, что и до ста не поможет. Свекровь приехала «на недельку» — помочь с маленькой Сонечкой, которой исполнилось три месяца. Так сказал Андрей. Так решила, разумеется, Галина Ивановна. Сама Марина узнала об этом в пятницу вечером, когда в прихожей уже стояли два объёмных чемодана с биркой авиакомпании...

Нина стояла посреди кухни с белой фарфоровой чашкой в руках. Горячий чай только коснулся её губ — долгожданный, после восьми часов на ногах. Рабочая среда, семь вечера, тихий апрельский дождь за окном. Тамара Ивановна возникла в дверях бесшумно, как она всегда это делала. Байковый халат, поджатые губы, взгляд хозяйки, вернувшейся из отпуска и обнаружившей в квартире посторонних. — Это из сервиза, который мне подарили на сорокалетие, — пояснила она, не здороваясь. — Я убрала его в буфет специально...

Лариса услышала это ещё в прихожей, не успев снять куртку. Голос Геннадия долетел из кухни ровным, скучающим тоном — так говорят с человеком, от которого давно перестали ждать чего-то путного. Она остановилась у порога. Вечер был долгим, на работе сдавали квартальный отчёт, ноги гудели, и всё, чего она хотела, — это тихо сесть и выпить чаю. Просто чаю, без протокола и объяснений. — Геннадий, я только вошла, — сказала она. — Вот именно. Зашла — и сразу беспорядок. Она сняла куртку, повесила на свой...