СЕМЕЙНАЯ ПСИХОЛОГИЯ

— Завтра в одиннадцать поедем к нотариусу, напишешь отказ от дедовой дачи, — буднично сказала свекровь, не глядя отодвигая пустую чайную чашку. Зинаида Андреевна произнесла это абсолютно спокойным голосом, аккуратно складывая бумажную салфетку ровным треугольником, словно речь шла о покупке пачки соли, а не о пятнадцати сотках подмосковной земли. Я замерла у кухонного гарнитура с тяжелым керамическим чайником в руке. Кипяток внутри тихо булькал, обжигая пальцы через тонкую ткань прихватки. — Какой отказ, Зинаида Андреевна? — переспросила я, медленно опуская чайник на подставку...

— Ирочка, ты в пятницу отпросись на пару часов пораньше, к нотариусу надо заехать, отказ от доли подпишешь, — Валентина Дмитриевна аккуратно промокнула салфеткой уголок рта и подвинула к себе вазочку с сушками. Она произнесла это буднично, словно просила передать сахарницу через стол. За окном шел мелкий октябрьский дождь, на плите тихо посвистывал эмалированный чайник, а муж Максим сидел напротив, старательно разглядывая дно своей полупустой кружки. Ирина замерла с чашкой в руке. Горячий фарфор обжигал пальцы...

— Лен, перекинь Олегу восемьсот пятьдесят тысяч со сберегательного счета, у него там совсем беда с долгами, — буднично сказал Игорь, зачерпнув ложкой малиновое варенье так спокойно, будто просил передать солонку. Чайник на плите тихо присвистывал, выпуская тонкую струю пара прямо в кафель. На кухонном столе остывали две кружки с черным чаем и синела начатая пачка галетного печенья. Елена медленно опустила ладонь на край столешницы, глядя мужу прямо в глаза: — Что значит «перекинь»? Это наш накопительный счет...

— Приготовишь на сорок человек сама, родня не должна переплачивать, — свекровь небрежно шлепнула на кухонный стол исписанный тетрадный лист и придвинула к себе вазочку с сушками. Чайник на плите глухо заворчал, выбрасывая первую струйку пара. Тамара Ивановна с хрустом переломила сушку и уставилась в окно, словно сделала великое одолжение. — Какая родня? — Дарья сняла чайник с конфорки и повернулась к свекрови. — И почему я должна на них готовить? — У Ксюши в субботу юбилей, тридцать лет человеку, — Тамара Ивановна недовольно поджала губы...