Моя семья — моя крепость

Декабрьский ветер задувал под пальто, когда Галя вставляла ключ в замок бабушкиной квартиры. Руки дрожали. Не от холода. Прошло две недели с похорон, и сегодня нотариус огласил завещание. Галя до сих пор не могла поверить. Квартира — ей. Трёхкомнатная, в центре, с высокими потолками и старым паркетом, который скрипел на все лады, будто жаловался на жизнь. — Галя? — голос Раисы Петровны раздался за спиной так неожиданно, что Галя вздрогнула и чуть не выронила связку ключей. — Ты что здесь делаешь? Свекровь стояла на лестничной площадке, закутанная в норковую шубу...

Банкетный зал утопал в белых розах и золотом свете. Юля поправила подол сиреневого платья, глядя на счастливую Веронику в подвенечном платье — дочь кружилась в танце с молодым мужем, и от этой картины у Юли щипало в глазах. — Ну что, мамочка, — подошла Зоя Антоновна, поправляя идеальную укладку. — Дождалась. Дочку замуж выдала. Теперь можно и о себе подумать. Юля вежливо улыбнулась свекрови. За двадцать пять лет брака с Костей она привыкла к этим колким замечаниям. Зоя Антоновна умела сказать комплимент так, что он звучал как укор...

Ольга сидела на краешке стула в душном кабинете нотариуса, чувствуя себя лишней. Воздух был пропитан запахом старых бумаг и дорогих духов её свекрови, Людмилы Петровны. Рядом с ней сидел муж, Дмитрий, с каменным лицом, а по другую сторону — его сестра Галина. Вся семья была в сборе, готовая делить наследство бабушки, Анны Сергеевны, которая покинула этот мир неделю назад. Ольга почти не знала эту женщину. За десять лет брака она видела её от силы раз пять. Анна Сергеевна была матерью отца Дмитрия, и свекровь её откровенно не жаловала, называя за глаза «старой ведьмой»...

Елена поправила скатерть, бросив последний взгляд на праздничный стол. Двадцать лет. Фарфоровая свадьба. Хрустальные бокалы, любимый салат мужа, торт с засахаренными розами. Она улыбнулась своему отражению в тёмном стекле окна: в сорок два она всё ещё была красива. Рядом сел Дмитрий, её Дима, её опора и любовь всей жизни. Он взял её за руку, но пальцы у него были ледяные. — Лен, нам надо поговорить, — сказал он, глядя куда-то в сторону. Голос был чужим, глухим. — Что-то случилось на работе? — встревожилась она...

Пятница. Шесть часов вечера. Я стояла у плиты, помешивая гречку, и чувствовала, как голова раскалывается на части. С работы пришла в пять, за полчаса нужно было успеть приготовить ужин, пока муж не вернулся. Потому что если ужин не готов — начинается. Из комнаты доносился плач. Маша, моя пятилетняя дочь, звала меня. Она с утра температурила, я оставила её с бабушкой, а та, как всегда, ушла в магазин «на пять минут» и пропала на три часа. — Сейчас, солнышко, сейчас! — крикнула я через всю квартиру, снимая сковородку...