Истории любви и судьбы

Из сундука Дарьи Семёновны торчал синий рукав. Валя потянула его, чтобы крышка закрылась, но старушка прижала ткань ладонью. — Не трогай. Я сама ещё не решила, что надену. До этого утра Валя ни разу не задумывалась, что у Приживалки могут быть платья, кроме коричневого, с двумя карманами и вечно расстёгнутой верхней пуговицей. Приживалкой её называла Валина мать. Не в лицо, конечно. При ней говорила «Дарья Семёновна», а когда та уходила во двор, вздыхала: — Наша приживалка опять картошку перебирает...

Фата всё время съезжала на левое ухо, а булавка никак не хотела входить в плотный узел волос. Тётка Нюра бегала по комнате, искала зеркало, парикмахерша уже начинала сердиться, а мама жениха стояла у двери и молча смотрела на нас. Я тогда подумала, что всё пропало. Не свадьба, конечно. Платье было на месте, кольца лежали в маленькой коробочке, Вася ждал внизу у подъезда. Пропало другое. То ощущение, будто в такой день рядом обязательно должна быть женщина, которая скажет: «Не бойся, я здесь». У меня такой женщины не было...

Письмо было от женщины, чьё имя Степан однажды произнёс во сне, в первую зиму после свадьбы. Елена тогда промолчала, а спустя двадцать лет достала конверт из его служебной сумки и всё-таки прочла до последней строки. Это случилось в конце ноября, когда в гарнизоне уже третий день мело, а автобус до станции ходил как хотел. Елена перебирала бумаги мужа, искала квитанцию и наткнулась на конверт без обратного адреса. На нём было написано: «Капитану Степану Ивановичу Воронцову». С тех пор, как Степан был капитаном, прошло много лет...

В день, когда Нина Михайловна принесла из шкафа своё зелёное платье, соседка Варя как раз пришла за солью. Увидела платье на спинке стула, помолчала и спросила: — Ты куда собралась? — Замуж, — спокойно ответила Нина. Варя сначала решила, что это шутка. Потом поставила солонку на стол и долго смотрела на подругу, будто та объявила, что собралась пешком до Москвы. Нине Михайловне было пятьдесят два. Жениху, Павлу Андреевичу из соседней деревни, пятьдесят восемь. Оба вдовцы, оба с уже взрослыми детьми, оба с привычкой жить так, как привыкли за долгие годы...