ИСТОК

Отец Дмитрий Смирнов обожал водить машину. Делал это сам, с удовольствием. Как-то раз, опаздывая на службу он притопил, и конечно как в анекдоте был остановлен сотрудником ДПС. - Что ж вы, батюшка, превышаете? На тот свет торопитесь? - спросил инспектор. - Простите ради Бога, на службу спешу, никак нельзя опаздывать - без меня не начнут... - Да мне всё равно, я татарин, - отрезал гаишник. - А сегодня Казанская, не растерялся отец Дмитрий. Сегодня день рождения протоиерея Дмитрия Смирнова. Ему исполнилось бы 75. Поп-панк от православия, безапелляционно русский и Православный. Человек, воцерковивший тысячи людей просто тем, что был собой. В Церкви есть понятие - духовный отец. Великое счастье для верующего обрести такого наставника. У меня его нет, но всегда очень хотелось. Однажды я наткнулся на архивные записи радиопередач, где отец Дмитрий отвечал на звонки слушателей. Переключить уже не смог. Было полное ощущение, что он говорит лично со мной. Все его проповеди, жесткие шутки-подколы, наставления - всё это было про меня и только для меня. Это чувство не оставляет и сегодня. Уже многие годы я по кругу переслушиваю сотни его эфиров и каждый раз нахожу ответы на все вопросы. Он просто взял и переломил все мои шаблоны и представления о том, какой может быть Церковь. А его эфиры с Петром Мамоновым... Царствие Небесное. Помним.

«Мы расчеловечили русских» - говорит британский журналист и документалист Шон Ланган, решившийся приехать на Донбасс и увидеть всё своими глазами. За 30 лет работы он был в Афганистане, Ираке, пережил похищение талибами и пытки. Мы привыкли к предвзятости западных СМИ, где выгодные продюсерам новости подаются выборочно, игнорируя всё, что в реальности происходит с нашей стороны. Правда часто приносится в жертву ради результата. Откровенный разговор с Шоном дал надежду, не все западные журналисты пидорасы готовы переступать через правду. Стоит отметить, документальный фильм Шона запретили к показу в Великобритании и некоторых европейских странах. В картине русские получились слишком человечными, а это не вписывается в привычные нарративы западных СМИ. Уже 2 миллиона просмотров, обязательно посмотрите: YouTube | RuTube | Dzen | VK Видео Поддержать проект: 2202 2082 2469 7988 (Сбер) Фото: Шон Ланган в Донецком аэропорту. #рассказы #россия #украина #война

Сегодня день рождения Ромы Воробьёва «Воробей» скромный, улыбчивый комроты из батальона «Сомали», о котором зрители узнали по репортажам проекта WarGonzo. В 2014, в 18 лет, он встал на защиту родного Донбасса. Девять лет на войне, несколько раз был ранен, после боёв за Мариуполь ему присвоено почётное звание Героя ДНР. 5 июня 2023 года в районе Водяного, он погиб в бою. Ему было всего 26 лет. Мы помним и чтим имена тех, кто не дожил до полного освобождения родного Донбасса. @zizdok

Сорокалетний юбилей отмечает Семён Пегов! Эталон военкора, всегда в эпицентре, всегда рядом с людьми и всегда с камерой, которая не боится правды. Умеешь видеть главное и рассказывать так, чтобы слушали и понимали - это дар, который ценится выше любых наград. Ясного ума и нерушимой уверенности в своем пути! @zizdok

— Ты знаешь, что такое Родина? — Знаю, товарищ комбат. — Ну, отвечай… — Это наш Советский Союз, наша территория. — Садись. Спросил другого: — А ты как ответишь? — Родина — это… это где я родился… Ну, как бы выразиться… местность… — Садись. А ты? — Родина? Это наше Советское правительство… Эта… Ну, взять, скажем, Москву… Мы ее вот сейчас отстаиваем. Я там не был… Я ее не видел, но это Родина… — Значит, Родины ты не видел? Он молчит. — Так что же такое Родина? Стали просить: — Разъясните! — Хорошо, разъясню… Ты жить хочешь? — Хочу. — А ты? — Хочу. — А ты? — Хочу. — Кто жить не хочет, поднимите руки. Ни одна рука не поднялась. Но головы уже не были понурены — бойцы заинтересовались. В эти дни они много раз слышали: «смерть», а я говорил о жизни. — Все хотят жить? Хорошо. Спрашиваю красноармейца: — Женат? — Да. — Жену любишь? Сконфузился. — Говори: любишь? — Если бы не любил, то не женился. — Верно. Дети есть? — Есть. Сын и дочь. — Дом есть? — Есть. — Хороший? — Для меня не плохой… — Хочешь вернуться домой, обнять жену, обнять детей? — Сейчас не до дому… надо воевать. — Ну а после войны? Хочешь? — Кто не захочет… — Нет, ты не хочешь! — Как не хочу? — От тебя зависит — вернуться или не вернуться. Это в твоих руках. Хочешь остаться в живых? Значит, ты должен убить того, кто стремится убить тебя. А что ты сделал для того, чтобы сохранить жизнь в бою и вернуться после войны домой? Из винтовки отлично стреляешь? — Нет. — Ну вот… Значит, не убьешь немца. Он тебя убьет. Не вернешься домой живым. Перебегаешь хорошо? — Да так себе. — Ползаешь хорошо? — Нет. — Ну вот… Подстрелит тебя немец. Чего же ты говоришь, что хочешь жить? Гранату хорошо бросаешь? Маскируешься хорошо? Окапываешься хорошо? — Окапываюсь хорошо. — Врешь! С ленцой окапываешься. Сколько раз я заставлял тебя накат раскидывать? — Один раз. — И после этого ты заявляешь, что хочешь жить? Нет, ты не хочешь жить! Верно, товарищи? Не хочет он жить? Я уже вижу улыбки, — у иных уже чуть отлегло от сердца. Но красноармеец говорит: — Хочу, товарищ комбат. — Хотеть мало… желание надо подкреплять делами. А ты словами говоришь, что хочешь жить, а делами в могилу лезешь. А я оттуда тебя крючком вытаскиваю. Пронесся смех, первый смех от души, услышанный мною за последние два дня. Я продолжал: — Когда я расшвыриваю жидкий накат в твоем окопе, я делаю это для тебя. Ведь там не мне сидеть. Когда я ругаю тебя за грязную винтовку, я делаю это для тебя. Ведь не мне из нее стрелять. Все, что от тебя требуют, все, что тебе приказывают, делается для тебя. Теперь понял, что такое Родина? — Нет, товарищ комбат. — Родина — это ты! Убей того, кто хочет убить тебя! Кому это надо? Тебе, твоей жене, твоему отцу и матери, твоим детям! Бойцы слушали. Рядом присел политрук Дордия, он смотрел на меня, запрокинув голову, изредка помаргивая, когда на ресницы садились пушинки снега. Иногда на его лице появлялась невольная улыбка. Говоря, я обращался и к нему. Я желал, чтобы и он, политрук Дордия, готовивший себя, как и все, к первому бою, уверился: жестокая правда войны не в слове «умри», а в слове «убей». Я не употреблял термина «инстинкт», но взывал к нему, к могучему инстинкту сохранения жизни. Я стремился возбудить и напрячь его для победы в бою. — Враг идет убить и тебя и меня, — продолжал я. — Я учу тебя, я требую: убей его, сумей убить, потому что и я хочу жить. И каждый из нас велит тебе, каждый приказывает: убей — мы хотим жить! И ты требуешь от товарища — обязан требовать, если действительно хочешь жить, — убей! Родина — это ты. Родина — это мы, наши семьи, наши матери, наши жены и дети. Родина — это наш народ. Может быть, тебя все-таки настигнет пуля, но сначала убей! Истреби, сколько сможешь! Этим сохранишь в живых его, и его, и его (я указывал пальцем на бойцов) — товарищей по окопу и винтовке! Я, ваш командир, хочу исполнить веление наших жен и матерей, веление нашего народа. Хочу вести в бой не умирать, а жить! Понятно? Все! Командир роты! Развести людей по огневым точкам. Отрывок из книги «Волоколамское шоссе» А.Бек