Исповеди без имен

Меня вызвали в кабинет в три часа дня. Я знала, что это ничем хорошим не кончится, потому что новый директор, этот выскочка с красным дипломом, никогда не звал меня просто так. Я зашла. Он сидел за моим столом. Моим, который я обивала полиэтиленом еще в прошлом веке. Он даже не встал. – Зинаида Петровна, – сказал он, разглядывая свои ногти. – Я вынужден вас уволить. За систематические хищения денежных средств. Я услышала, как у меня зазвенело в ушах. Я работала бухгалтером на этом заводе двадцать пять лет...

Я узнала об этом от соседки. Она сказала мне прямо в лицо, когда я выносила мусорное ведро: "Слышь, Марьяна, а что это твой Колька квартиру продает? Я риэлтора в подъезде видела". У меня подкосились ноги. Я схватилась за стену. — Как продает? — переспросила я. — Мы же ремонт делали. Он мне говорил, что хочет нам с отцом кухню новую поставить. Соседка странно посмотрела на меня и пожала плечами. Она ушла, а я осталась стоять посреди лестничной клетки. Сердце билось где-то в горле. Мне 62 года. Я вырастила двоих детей...

Мы отдыхали в Сочи, в санатории, куда я вытащила мужа после его инфаркта. Я вышла на балкон подышать морем, а внизу, у бассейна, стояла она. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, и та самая сиреневая кофта с воланами, которую мы покупали вместе в "Твоем доме" перед Новым годом. Я не поверила глазам. Я протерла стекла очков. Но это была она. Ольга. Моя лучшая подруга тридцати лет. Мы дружили с первого класса. Она держала меня за руку на моих похоронах мамы, а я выплачивала ей кредиты, когда у нее не было денег...

Она сидела за праздничным столом, который сама же и накрыла. Салфетки из льна, хрусталь, который доставали только раз в году, и моя стерлядь под майонезом. Я стояла в дверях кухни и смотрела, как она гладит по голове мою дочь, Маринку, с какой-то бесконечной, всепрощающей нежностью. И в этот момент у меня внутри что-то оборвалось. Я вспомнила, что она сказала мне час назад, когда мы остались вдвоем. Она посмотрела на мои руки, на мою новую стрижку и процедила сквозь зубы: «Тебе идет, но он, знаешь, любит, когда длинные волосы...