Ирина К. Рассказы с изнанкой

— Анечка, доченька, открой… — из динамика домофона сквозь треск и белый шум долетел глуховатый, чуть растягивающий гласные голос. — Ключ потеряла, а на улице так зябко. Открой маме, Анюта. Трубка едва не выскользнула из моих мгновенно взмокших пальцев. Сон сорвало, как старое одеяло ураганом. Сердце с размаху ударило в ребра, во рту разлился горький, металлический вкус паники. За окном — глухая, беспросветная хмарь трех часов ночи, в прихожей — полумрак, а из копеечного пластикового аппарата на стене звучит голос, который я не слышала долгих двенадцать месяцев...

— Квартира её? Нет, дорогая, квартира — наша! — высокий, холеный парень в дорогом, не по погоде, пальто, бесцеремонно оттолкнул меня плечом и шагнул в прихожую. За ним поспешила девушка, чье лицо было скрыто за огромными солнечными очками. — Мы наследники. А ты… Ты кто? Приживалка? Сиделка? Документы давай! Я застыла на месте, сжимая в руке телефон. Прошло всего три часа с тех пор, как тело Нины Петровны увезли. Я сидела на кухне, тупо глядя в одну точку, пытаясь осознать, что человека, который заменил мне мать, больше нет...

— Ты что, совсем ослепла, Оля?! Посмотри в выписку! Собственник — Галина Степановна! Моя мать! Мой муж Денис победно ухмыльнулся, бросая на кухонный стол свежую выписку из ЕГРН. Бумага легла рядом с недопитой чашкой кофе. Я смотрела на эти синие печати, и в глазах темнело. ФИО владельца новостройки: Егорова Галина Степановна. Не я. Не мы с Денисом. А его 60-летняя мать, которая последние пять лет жила на одну пенсию и не вложила в эту покупку ни одной копейки! — Денис… Как это? — голос отказался меня слушать, превратившись в хриплый шепот...

— Какая замдиректора?! Очнись, Настя! Ты обычный рабочий муравей! Твой потолок — перекладывать бумажки и разгребать мои косяки! Ты не тянешь высший уровень, поняла?! Скажи спасибо, что вообще в такой компании держу! Виктор Сергеевич швырнул квартальный отчёт на лакированный стол из тёмного дуба. Папка с грохотом съехала на пол, рассыпав распечатки с графиками по дорогому паркету. Он стоял надо мной — холёный, в дорогом костюме-тройке, с самодовольной ухмылкой на бледном лице. В его глазах читалась абсолютная, ничем не прикрытая безнаказанность...

— Если у вас нет пяти тысяч на интерактивную доску и переклейку итальянских обоев в классе, Марина, то забирайте вашего сыночка и переводите в другую школу! Нам нищеброды и халявщики в первом «Б» не нужны! Председатель родительского комитета, пышнотелая женщина с золотыми цепями поверх алого джемпера, буквально брызгала слюной. Жанна Альбертовна уперла руки в бока, заслонив собой вход в класс. За её спиной, как верные вассалы, поддакивали еще две активистки. Мой семилетний сын Данька сжал мою ладонь своей маленькой, слегка влажной от страха ручкой...