Авторские рассказы Ирины Кудряшовой

- Как будешь с долгами расплачиваться? – спросил коренастый мужчина, одетый во всё чёрное. Он наступал, а Фёдор прижимался к холодной стене и дрожал всем телом. Зубы стучали друг о дружку. Мужчину трясло от страха, проникшего глубоко в кости. Он прекрасно понимал, что поговорить «по душам» с такими людьми не получится. Они не пойдут на сделки, требуя своего. Могут поставить на счётчик, и тогда всё станет ещё хуже. - Я всё отдам! Обязательно отдам. Я же обещал Лысому, что со всеми долгами рассчитаюсь...

Люба смотрела в монитор, но ничего не видела. На экране мелькали какие-то люди, проносились события, строки сменяли друг друга, а смысл ускользал. Она уже минут десять сидела неподвижно, уставившись в одну точку, и лишь изредка моргала. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Юрием. Он позвонил, как обычно спросил, как дела, не устала ли она, и как будто между прочим, предложил куда-нибудь сходить. В который раз. И она в который раз отказалась. Сказала, что много работы, что не до прогулок, что как-нибудь потом, в другой раз...

- Мне тут птичка на хвосте принесла, что Лидка твоя квартиру на продажу выставила. Это правда? – спросила Антонина Фёдоровна у своего сына, Григория. - Выставила, да. А что в этом такого странного? – недоумевал мужчина. Они с женой были достаточно взрослыми и не видели надобности отчитываться перед другими в своих действиях. - Могли бы и посоветоваться для начала. Сейчас недвижимость продать легко, а вот купить не так-то просто. Вы совсем не подумали о детях? Жильё лишним не бывает. Григорий тяжело вздохнул...

Угораздило же Ксюху влюбиться — да не просто так, а по самые уши, без оглядки и запасного выхода. Сейчас, спустя годы, она и сама не могла бы толком объяснить, как это с ней случилось. Ведь до того жила она вполне спокойно — без бурь и трагедий. После школы бегом к матери на работу, помочь, донести сумки. Дома — нехитрые дела, вечные уроки, редкие посиделки с подружками, смех до слёз из-за какой-нибудь глупости. Жизнь была простая, понятная, без лишних ожиданий. А потом появился Андрей. Точнее, он всегда был — учился в том же классе, ходил по тем же коридорам, но будто до поры оставался в тени...

- Танюха, посмотри ещё раз вчерашние отчёты. Что-то я не могу подбить всю сумму, а где именно расхождение, не понимаю, - заглянула в кабинет главный бухгалтер, Олеся. Татьяна оторвала красные уставшие глаза от экрана монитора и устало кивнула. – А ты чего такая? Ночами не спишь совсем, что ли? - Сон какой-то беспокойный, - виновато улыбнулась Татьяна. – Сейчас нужно ведь много денег собрать на операцию отцу. Переживаю, чтобы успеть всё. Сейчас перепроверю отчёты. Не переживай. Татьяне пришлось брать дополнительную работу на выходные, чтобы помочь родителям собрать деньги на операцию отца...

Этот воскресный день совсем не отличался от прочих. День, когда можно было выдохнуть и на время забыться, оградившись от окружающего мира. Алла наслаждалась тишиной своей просторной квартиры в центре Москвы, сидя с чашкой кофе у панорамного окна. За стеклом медленно пробуждался город: первые лучи солнца золотили крыши старых домов, а на улицах ещё царила благословенная утренняя пустота. В такие моменты казалось, будто весь мир принадлежит только ей - без звонков, без срочных писем, без бесконечной офисной суеты...

Василиса спешила домой, почти бежала от остановки, прижимая к себе сумку и, то и дело поглядывая на часы. Казалось, стрелки сегодня двигались быстрее, чем обычно, словно нарочно подгоняя и одновременно насмехаясь над ней. На работе пришлось задержаться. Сегодня закрывали отчётный период, и бухгалтерия с самого утра гудела, как потревоженный улей. Каждый боялся поставить подпись не там, каждый перекладывал ответственность на другого, а начальница, будто назло, решила перепроверить всё лично — цифру за цифрой, строчку за строчкой...

- Ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Дарья у мужа, не скрывая злости, так отчётливо звучавшей в голосе. - А что я тебе рассказывать должен? Вроде бы нечего, - развёл руками Павел. – Если до тебя уже слухи успели донести, что меня начальник оштрафовал, так это ерунда. Сумма то незначительная. - Начальник оштрафовал? Просто прекрасно. Однако узнать я хотела совсем не это. Мне интересно другое, дорогой мой муж. С кем ты ездил в командировку? И была ли она у тебя вообще? Павел мгновенно побледнел...

Мария в который раз окинула взглядом накрытый стол и невольно улыбнулась. Всё было именно так, как она задумала — аккуратно, празднично. Даже слишком хорошо, если честно. Она и сама не ожидала, что у неё хватит сил и терпения на такое пиршество. С самого утра она практически не выходила из кухни: то ставила тесто, то шинковала салаты, то заглядывала в духовку, проверяя мясо и опасаясь, как бы не пересушить. В квартире стояли такие запахи, что даже у неё самой заурчало в животе, хотя во время готовки она успела всё попробовать по чуть-чуть...

С самого детства Веронику убеждали в том, что мужчина должен полностью обеспечивать жену, или хотя бы зарабатывать гораздо больше неё, быть опорой и гарантом безбедной жизни. Эти слова повторялись в доме как мантра - от матери, от бабушки, от тёток, от подруг семьи. Они впечатались в сознание, становясь частью «правильной» картины мира. Однако девушка старалась противиться и говорила, что у неё всё будет иначе, что она обязательно сама добьётся огромного успеха и не будет зависеть от мужчины. Замуж Вероника вышла рано, едва переступив порог совершеннолетия...

Прозвище «Лопух» пристало к Ваньке Лопухову ещё в детстве, как репейник к штанине. И дело было даже не в фамилии, а в самом Ване. Слишком уж он был правильный. Доверчивый до наивности, прямой, как школьная линейка. Он не умел врать — просто не умел. Не понимал, как можно юлить, выкручиваться, говорить одно, а делать при этом другое. Если сказал — значит, так и есть. Если пообещал — значит, разобьётся в лепёшку, но выполнит. И почему-то был уверен, что все вокруг живут по тем же правилам. Очень быстро выяснилось, что это далеко не так...

Мира закончила всю работу в командировке раньше запланированного времени, что стало для неё глотком свежего воздуха, самым настоящим подарком небес. Каждая минута, проведённая в гостиничном номере, была словно пытка: стены давили, шум из соседних номеров раздражал, всё было чужим и непривычным. За эти две недели накопилась не только физическая, но моральная усталость. Мира отчаянно скучала по дому, по тёплым объятиям мужа, по их вечерним совместным посиделкам у телевизора. Как же сильно всего этого ей не хватало...