Короче рассказываю

Римма Петровна, мама взрослого сына, получила известие: отец умер и оставил ей наследство. Отец был женат пять раз, Римма — его единственный ребёнок от первого брака. Она не испытывала к нему ни любви, ни ненависти — просто не помнила. Он платил алименты и иногда присылал подарки, но никогда не приезжал: слишком была насыщена его личная жизнь. Сама Римма рано вышла замуж за Максима — перспективного парня, потерявшего родителей в авиакатастрофе и живущего с бабушкой Наташей. Через четыре года у них родился сын Рома...

То, что мы принимаем за незыблемую истину, может в одно мгновение рассыпаться, словно карточный домик, обнажая под собой совсем иную картину мира. Марина вдруг осознала: возможно, всё это время она жила в иллюзии. Принимала ложь за правду, мишуру — за подлинную ценность, а видимость благополучия — за счастье. Её жизнь вдруг показалась ей одной из тех картинок‑перевёртышей: только что перед глазами была юная принцесса с кокетливой улыбкой, а стоило чуть изменить угол зрения — и вот уже видишь старуху с уныло повисшим носом и горькой усмешкой...

В народе говорят: сорокалетие отмечать не стоит — плохая примета. Владимир Иванович Градов в суеверия не верил. Владелец сети ресторанов, дипломированный повар, он не мыслил дня рождения без шумной вечеринки с изысканными блюдами. Подчинённые искренне любили шефа: харизматичного, душевного, прошедшего путь от стажёра до владельца четырёх ресторанов. Каждый из них был посвящён одному из материков: Северная Америка, Южная Америка, Антарктида, Австралия. В планах — «Евразия» и «Африка». Градов не любил вычурности...

Светлана давно смирилась: свекровь её недолюбливает, а жизнь не балует. В 36 лет за плечами — лишь тяжёлый опыт, а не радости. Замужество в 19 лет стало следствием маминых убеждений. Мать, дружившая с родителями Сергея, настаивала: «Порода хорошая, семья работящая, отец никогда руку не поднимал — значит, и сын таким вырастет». Для Светы, помнившей, как отец избивал мать, это звучало убедительно. После свадьбы она переехала к мужу — в просторную квартиру, полученную его отцом за 25 лет работы на заводе...

Ольга опустилась на заднее сиденье такси, аккуратно поправила пепельный локон и едва заметно кивнула водителю: можно ехать. Лицо в мокром стекле выглядело безупречно — спокойное, отстранённое, словно происходящее её ничуть не касалось. Грязноватая машина, небритый водитель, детское кресло, приторный запах освежителя и дёргающаяся музыка — всё это она приняла с напускным безразличием. Всего лишь досадная мелочь, временное неудобство. Но Максиму она это припомнит. Особенно если от химического аромата её всё‑таки замутит...