Короче рассказываю

Роман, Игорь и Павел — студенты технического вуза, спортсмены, обаятельные молодые люди. На первый взгляд — образец для подражания. Но перед самым выпуском их настигает серьёзная трудность: дипломные проекты так и не начаты. Учёба давалась троице легко, поэтому они не слишком усердствовали. Теперь же требовалось срочно найти деньги, чтобы заказать готовые работы. Однако просить помощи у родных никто не хотел: В субботу друзья собрались у Игоря. Настроение было подавленным: вместо веселья — тягостные размышления о дипломах...

Иногда, чтобы что‑то по‑настоящему разглядеть, приходится заплатить высокую цену. Для Татьяны такой ценой стало падение на банановой кожуре — нелепое, болезненное, ставшее началом больших перемен. В тот пятничный вечер она спешила домой с сумками: свекровь поручила закупить продукты и банки для поездки на дачу. Задумавшись о сборах, Татьяна не заметила скользкую шкурку и упала. Удар о тёплый июльский асфальт, хруст стекла, острая боль — всё произошло мгновенно. Банки разбились, осколки впились в тело...

Сергей вошёл в квартиру и глубоко вдохнул. Знакомый аромат свежесваренного борща обволакивал, дарил ощущение уюта. Он любил этот момент — возвращение с работы, когда дом встречал его теплом и запахом еды. Борщ был коронным блюдом Светланы: летом — с чесночком и укропом, зимой — с салом. Сергей хотел пошутить: спросить, будет ли на второе плов, а на третье — компот с сухофруктами. Но слова застряли в горле. Светлана встретила его с натянутой улыбкой. В её взгляде читалась грусть, словно что‑то тяжёлое давило на душу...

Наталья окинула взглядом палату. Снова. И снова вздохнула. Да, здесь было чисто, уютно, даже почти по‑домашнему. Удобная кровать, светлые обои, кондиционер едва слышно гудел, освежая воздух. Но всё равно — это была больница. И никакими усилиями дизайнеров не стереть с этих стен особый, узнаваемый с первого вдоха запах — запах болезни, ожидания, тревоги. Она знала свой диагноз. Уже много месяцев. Страх не исчез, но притупился, стал фоном — как шум за окном. Наталья научилась жить с ним, наблюдать за собой будто со стороны...

Осень вступала в свои права. Гроздья рябины осыпали веранду красными ягодами, а пожелтевшие листья тихо кружились в воздухе. Алевтина сидела за столом, любуясь этим тихим зрелищем. Она понимала: скоро придут холода, и природа утратит свою прощальную красоту. Хотелось задержать этот миг — пока ещё тепло, пока не наступили туманы и слякоть. Алевтина и её муж Василий жили в небольшом доме в провинциальном городке. Дом был построен в стиле казачьих усадеб начала XX века: на первом этаже — хозяйственные помещения, на втором — жилые комнаты...

Алёна шла по улице, едва сдерживая слёзы. Рабочий день кипел вокруг, но для неё сегодня был отгул — и причина была тяжёлой: заседание суда по разводу с Максом. Она долго пыталась оправдать мужа в своих глазах. Винила себя: недостаточно внимания, недостаточно заботы. Но правда была жестокой — они с Максом стали чужими людьми. В тот вечер Алёна больше не могла молчать. Она высказала всё, что копилось годами. Макс разозлился: ему было неприятно слышать правду о себе. Когда‑то всё казалось сказкой. Макс был воплощением мечты: красивый, остроумный, внимательный...

Жанна строго посмотрела на мужа: — Ты не забыл, что завтра тебе нужно отвезти Павлика в школу? Володя кивнул: — Помню. Только не пойму: неужели ты не можешь отпроситься с работы? Это же первый раз, когда он идёт в школу. Для него важно, чтобы мы оба были рядом. Линейка в десять. — Ты проведешь с ним час, а потом поедешь на работу. Или думаешь, там без тебя всё рухнет? — парировала Жанна. — Там действительно может рухнуть, — спокойно ответила она. — Меня недавно повысили до начальника отдела. Теперь ни больничных, ни отгулов...

Вокзальная площадь жила своей привычной суматохой: гул голосов, лязг составов, торопливые шаги. Лишь на одной скамейке царило спокойствие. Там сидел Миша. В его руках — карта, пожелтевшая от времени, с неровной линией маршрута красным карандашом: от крошечного городка до Владивостока. Семь тысяч километров. На бумаге — просто линия. В реальности — целая жизнь. Мише было двадцать три. Вчера он официально стал инженером, сегодня — бродягой с рюкзаком. Внутри — пара рубашек, термос, фотография бабушки (он так и не решился убрать её подальше) и блокнот с девственно чистыми страницами...

Татьяна закрыла ноутбук, слегка отодвинув его от себя, будто это могло помочь отстраниться от мыслей, роившихся в голове. На экране только что мелькали фотографии: просторные спальни, балконы, бассейн под открытым небом, зона для барбекю, спуск прямо к морю. Ещё недавно такие пейзажи казались ей чем‑то из другого мира — из сериалов, женских романов или рекламы роскошного отдыха. Она привыкла видеть за окном совсем иное: восемь месяцев в году — снег, холод или серость промозглых дождей. Но теперь она всерьёз изучала эти фото, размышляя о покупке дома на побережье...

Каждый вечер Лера бегала вдоль берега — уже три года. Шум прибоя, крики чаек, солёный воздух… Всё это дарило ей ощущение свободы, которого так не хватало раньше. Она до сих пор не могла поверить, что решилась на переезд. Ещё недавно её жизнь была совсем другой: серые будни, обязательства, холод — как снаружи, так и внутри. А теперь — море, солнце и дом на холме. Дом, где её ждал Роман — человек, подаривший ей веру в любовь. Лера ускорила шаг. Хотелось скорее обнять мужа, поделиться впечатлениями… Но внезапно её внимание привлёк крик...

Горы манили его с детства. В альбоме отца хранились пожелтевшие фотографии заснеженных вершин, а на стене висела карта с отметками маршрутов. «Когда‑нибудь ты поднимешься туда», — говорил отец, указывая на точку с отметкой 3 200 м. Теперь этот день настал. Марк сжимал в кармане сложенный листок с отцовской фотографией — талисман, без которого не отправлялся ни в одно серьёзное дело. Группа собралась на базе у подножия хребта. Инструктор Алексей проверял снаряжение: — Все взяли аптечки? Фонарики? Рации? Марк кивнул, но ладони всё равно вспотели...

Варя не чувствовала себя одинокой — до тех пор, пока не осознала, что некому доверить самое сокровенное. Знакомые, коллеги, приятели — всё это было, но не было близкого. Единственной родной душой оставалась бабушка. Именно она взяла на себя воспитание девочки после смерти матери и ухода отчима. Тот исчез из жизни 14‑летней Вари без объяснений — ни звонков, ни поздравлений, ни вестей о себе. Когда бабушка тяжело заболела, Варя приняла решение: остаться рядом. Вместо мечты о медицинском университете — учёба в местном медучилище...