Арсений был уверен, что в двадцать лет его уже ничем не удивить. Тем более в Ольшаниках, где у каждого второго во дворе стоит блестящий внедорожник, а над заборами торчат спутниковые тарелки. Из рейсового автобуса он вышел у остановки с новеньким стеклянным навесом, закинул сумку на плечо и огляделся. Широкая улица, дома из бруса и кирпича, теплицы за глухими заборами. У магазина с яркой вывеской подростки гоняли на электросамокатах, а из чьего-то окна играла музыка. Совсем не те вымирающие деревни, про которые пишут в грустных книжках...
Инга Снегирёва | Мистические Рассказы
Поднял кошель с золотом на перекрёстке. К утру постарел на 20 лет
Кошель на асфальте был тёплым. Не от солнца: стоял конец октября, и изо рта у Родиона шёл пар. Он остановился на углу двух переулков, у стёртой белой полосы пешеходного перехода, и сначала даже не понял, на что смотрит. Сумка из бассейна съехала с плеча, он наклонился её поправить, и взгляд зацепился за что-то коричневое. Улица была пуста, единственная прохожая спешила к остановке и в его сторону не глядела, никто ничего не искал, никто не оборачивался. Родион считал себя человеком трезвым. Сорок...
Ночью на метеостанцию пришёл человек с перевала. Его фамилию нашли в газете за 1984 год
Глава первая. Три стука В ту ночь в дверь метеостанции постучали трижды, а до ближайшего жилья было шестьдесят километров нетронутого снега. Но началось всё с ерунды, Лев Ромашов сидел над журналом наблюдений и злился на барометр. Стрелка самописца дёргалась туда-сюда, хотя давление в такую погоду должно падать ровно. За окном стояло минус тридцать девять, ветер швырял в стекло снег горстями, и фонарь над сараем давно пропал в белой каше. – Игнат Тимофеевич, барометр опять шалит, – крикнул Лев в соседнюю комнату...
Я заблудился в метель и попросился на ночлег. Утром хозяин не отпустил меня домой
В тот день я проснулся ближе к полудню и не подозревал, что следующее утро встречу совсем не там, где лёг. Всё началось с обычного звонка от друга. Но сначала про само утро. Голова гудела, во рту будто песка насыпали, а сердце колотилось так, словно я всю ночь бегал по огороду, я полежал, поворочался, понял, что заново не усну, и поплёлся на кухню. Налил рюмку и выпил залпом. Полегчало быстро: сердце успокоилось, голова отпустила. Только жажда осталась, и я запил всё стаканом воды. А потом решил, что одной рюмки как-то маловато, и налил вторую...
Я расследовал обычную пьяную драку, а нашёл существо, которое собирало кошек по всему посёлку
Я затушил окурок о ржавую банку на подоконнике и рванул на себя дверцу старого шкафа. В конторе леспромхоза гулял сырой сквозняк, пробирающий до костей. На дощатом столе, среди сдвинутых накладных, лежал кочегар Фёдор Авдеев. Расстёгнутая роба, странно заломленные руки - словно перед смертью он пытался оттолкнуть от лица что-то невидимое и тяжёлое. Лейтенант Корнилов топтался у двери, держась подальше от тела. – Андрей Петрович, да бросьте вы его трогать, – буркнул он. – Обычная пьяная драка перед закрытием навигации...
