Искусство Тёмных Смыслов

Почему трупы, скелеты и безнадёга на картинах польского художника так похожи на атмосферу «Первого закона» или «Империи расколотых кругов»? Если вы хоть раз залипали на «Крике» Мунка или на сюрреалистических ужасах Здзислава Бексиньского, а потом с таким же холодком читали про Логена Девятипалого или принца Йорга — вы чувствовали эту связь. Современное тёмное фэнтези не выросло из «Властелина колец». Оно выросло из травмы. В этом материале я проведу линию от художников-травматиков XX века до главных книг grimdark 2000‑х...

Забудьте о благородных рыцарях и избранных героях. Главный герой этой книги — 14-летний психопат, который возглавляет банду убийц и мечтает о троне. И вы будете за него болеть. Добро пожаловать в мир, где зло — не фон, а главное действующее лицо. Йорг Анкрат — принц, который в девять лет на своих глазах теряет мать и брата. Его самого бросают умирать в колючем кустарнике — в «терниях», давших название книге. Он выживает. Но не становится героем. Он становится чудовищем. К 14 годам Йорг уже возглавляет банду безжалостных головорезов...

Ты открываешь Берсерк и видишь простую вещь: человек с огромным мечом рубает монстров. Кажется, ты понимаешь, что это за история. Ты ошибаешься. В “Берсерке” демоны — не самое страшное. Они хотя бы честные. Они убивают. Они жрут. Они не притворяются. Гатс выживает. Не побеждает. Не спасает мир. Просто остаётся в живых там, где другие ломаются. Гриффит — ещё хуже. Он не выглядит как зло. Он выглядит как человек, за которым хочется идти. И именно поэтому всё происходит. В дружбу. В цель. В то, что всё это к чему-то ведёт...

Ты открываешь «Первый закон» и думаешь, что знаешь, как всё будет. Герои. Путь. Испытания. Победа. Но у Джо Аберкромби всё работает иначе. Чем дальше читаешь — тем сильнее понимаешь: здесь никто не станет лучше. Это история про людей, которые делают выбор — и почти всегда ошибаются. Не потому что глупые. А потому что по-другому не умеют. Логен Девятипалый Он хочет быть лучше. Правда хочет. Но каждый раз, когда появляется выбор — он снова становится тем, кем боится быть. Сэнд дан Глокта Он знает, что делает зло...

У большинства монстров есть одна проблема — к ним привыкаешь. С работами Ганс Руди Гигер всё наоборот. Чем дольше смотришь — тем хуже становится. Гигер придумал ксеноморфа из «Чужого». Но дело не в самом монстре. Дело в том, что он выглядит… слишком правильно. Слишком логично. Слишком “на своём месте”. Как будто это не фантазия — а что-то, что просто не должно было попасть нам на глаза. Не форма. Не детали. И даже не сам “ужас”. А ощущение, что: это уже существует — просто не здесь. Как будто мы смотрим не на выдумку, а на фрагмент чего-то чужого...

В картинах Здзислав Бексиньский нет монстров. Но они пугают сильнее любого хоррора. Польский художник, архитектор, фотограф. В 1950-х годах занимался абстракцией, но после тяжёлой автокатастрофы в 1958 году его стиль резко изменился. Он пережил клиническую смерть и с тех пор начал писать то, что сам называл «фотографиями снов». Только сны эти были не цветными, а чёрно-серыми, полными скелетов, деформированных фигур и архитектуры, напоминающей руины инопланетной цивилизации. Бексиньский не давал названий своим картинам...