Инна Матвеева | Честные истории

— Юля, мне срочно нужны двести тысяч, иначе арендодатель опечатает бокс, и весь наш со Славиком бизнес встанет! Денис нервно мешал ложечкой кофе, расплескивая темно-коричневую жидкость на чистую белую скатерть, которую Юля только вчера постелила на кухонный стол. Юля стояла у раковины, отмывая руки от въевшегося сока растений. Ей было тридцать восемь лет. Владелица успешной студии флористики и свадебного декора, она знала цену каждой заработанной копейке. Ее день начинался в четыре утра с поездки...

— Ты все равно никуда не денешься, — усмехнулась свекровь. — Квартира, может, и на тебя оформлена, но мы с Ромочкой тоже тут не чужие. Муж и жена — одна сатана, как в народе говорят. Так что Денис поживет у нас в гостевой комнате столько, сколько потребуется. Ему сейчас тяжело, бизнес прогорел, мальчику нужно восстановить нервную систему. А свои манекены и швейные машинки можешь вынести на лоджию, там места много. Анна замерла у раковины, где только что методично оттирала губкой пригоревшую сковородку...

— Чур, комната с лоджией моя! Там свет хороший, мне рассаду помидоров по весне ставить удобно будет, — безапелляционно заявила свекровь, втаскивая в просторную прихожую огромную клетчатую сумку, какие обычно используют челноки на рынках. Следом за ней, тяжело пыхтя и отдуваясь, ввалилась золовка Света. Она волокла за собой два увесистых пластиковых чемодана на колесиках, а под мышкой крепко сжимала клетку с испуганно нахохлившимся попугаем. Позади Светы жались двое ее детей-подростков, нагруженные пакетами из супермаркета, какими-то узлами и коробками со старой обувью...

— Давай я оформлю участок на себя, так проще и быстрее, а строить будем вместе. Мы же семья. *** Вадим переступил с ноги на ногу, и его правый домашний тапочек жалобно скрипнул по ламинату. На его лице, обычно благодушном и слегка одутловатом, сейчас отчетливо проступали красные пятна. Он попытался сунуть руки в карманы спортивных штанов, но промахнулся и нелепо скрестил их на груди, принимая оборонительную позу. Марина сидела за кухонным столом. Перед ней остывала чашка утреннего кофе, а рядом лежал плотный белый конверт с гербовой печатью налоговой инспекции...

— Нам теперь и сына ее кормить? — с неприязнью произнесла будущая свекровь, не сводя глаз с Ирины. Тамара Петровна не кричала. Она умела выстраивать фразы так, чтобы они ранили глубже любого прямого оскорбления. Она сидела в кресле, идеально прямая, с выражением лица, в котором читалось бесконечное снисхождение к ошибкам собственного сына. Максим, сидевший рядом с Ириной, вздрогнул. Он привык к таким выпадам, но сегодня, когда он привел в дом женщину, которую решил назвать своей женой, слова матери прозвучали особенно остро...