Букинист

В камере пахло сыростью и стылой обидой — запах, который въедался в кожу и, казалось, пробирался прямо в мысли. Женя уже научилась не вздрагивать от лязга замков, не поднимать глаза на надзирательницу, не отвечать сразу, если к ней обращались резко...

Камера встретила Женю запахом сырости, дешёвого хлорки и чужого страха — таким густым, что его можно было почти потрогать. Лампочка под потолком мигала, будто не решалась гореть в полную силу, и в её прерывистом...

Допрос шёл уже третий час, а Женя всё никак не могла понять, в какой момент её превратили из потерпевшей в подозреваемую. Комната была тесной, с низким потолком и тусклой лампой, от которой болели глаза...

В кухне пахло свежим кофе и ванилью — Женя всегда пекла по утрам маленькие булочки с изюмом, потому что дочка их обожала. На подоконнике вяло тянулся к свету фикус, на холодильнике висели магниты из поездок — Сочи, Карелия, пара открыток с видами Питера, где они гуляли прошлым летом...