Игорь Ботоговский

Я изучил вопрос читательницы, которая принимает L-тироксин с 2002 года и замечает, что дозу постоянно снижают, а вес после климакса неумолимо ползёт вверх. И в этом нет ничего удивительного — здесь пересеклись как минимум три разных механизма. Разбираем реальную ситуацию: женщина с гипотиреозом на заместительной терапии, которой регулярно корректируют дозу, контролируют ТТГ и делают ультразвуковое исследование. При этом за время климакса прибавилось около десяти килограммов, а щитовидная железа уменьшилась...

Я разобрал переписку подписчицы, которая прошла коронарографию, но так и не поняла, зачем ей это было нужно. Врач сказал «ничего страшного», выписал статины и отпустил домой. Знакомая ситуация? Давайте разбираться. Коронарография — это «золотой стандарт» диагностики состояния сосудов сердца. Но не каждый пациент понимает, зачем проходит это инвазивное исследование, если в итоге не ставит стенты. В статье я разберу, что на самом деле показывает коронарография, что означает диагноз «начальный атеросклероз» и зачем в таком случае назначают статины...

Я проанализировал письмо читателя, в котором он возмущается приписками в поликлиниках, и решил проверить, насколько его гнев обоснован фактами. Оказалось, что за каждым пунктом его претензий — от дефицита кадров до плановых показателей — стоят конкретные цифры, которые Минздрав и Росстат публикуют в открытом доступе. Разбираю ситуацию по пунктам: сколько на самом деле не хватает врачей, откуда берутся планы и при чём здесь страховые компании. Читатель пишет: «Врачей всё меньше, а план больше». И он абсолютно прав...

Ко мне на разбор попал очень показательный случай: подписчик с диабетом второго типа пожаловался, что после обеда в столовой его глюкометр показал цифры, которых он не видел уже несколько месяцев. И самое обидное — он заказал, казалось бы, безобидное блюдо: котлету с картофельным пюре. Классика советской кухни — котлета с пюре — для многих до сих пор остается символом сытного и правильного обеда. Но врачи все чаще говорят, что это сочетание — одно из самых неудачных, особенно для людей с нарушенным углеводным обменом...

Я не раз слышал от знакомых возмущение: «Почему врач ничего не объясняет? Я же хочу помочь!» И каждый раз, когда я погружался в эту тему, картина оказывалась сложнее, чем кажется на первый взгляд. Разбираем реальную ситуацию из комментариев: родственники хотят знать детали лечения, а медперсонал отмалчивается. Объясняю, почему это не пренебрежение, а закон, этика и горький опыт — и что на самом деле стоит за молчанием врачей. Начну с того, что большинство даже не подозревает: сам факт того, что человек находится в больнице, — это уже врачебная тайна...