— Родя, ты письмо получил? Не выбрасывай, это не реклама. Мама на тебя в суд подала. Сабина говорила по громкой связи бодро, будто репетировала. Родион стоял в прихожей в рабочей куртке и держал конверт с красной наклейкой «Заказное». Лада забрала у мужа конверт и вскрыла его ножом для масла. Внутри лежали четыре листа, скреплённые степлером. Мировому судье. Истица: Клёнова Майя Гордеевна. Ответчик: Шубин Родион Алексеевич, сын. Лада прочитала вслух: «Я являюсь нетрудоспособной по возрасту и нуждаюсь в помощи...
Семейная арифметика
«Живи у матери», сказал муж. Через неделю спросил, кто заплатит 28 773 за кроссовер. Анжела положила на стол второй ключ
— Живи у матери, раз тебе со мной всё не так. Игнат сказал это в воскресенье, не вставая с дивана. Брелок от машины крутился у него на пальце, как всегда, когда он злился. Анжела стояла в дверях кухни с полотенцем в руках и сначала решила, что ослышалась. — Я сказала только, что сезон кончился и ты за лето заработал. С ноября платёж твой. — Ты сказала: продаём машину. — Я сказала: или платишь сам, или продаём. — Вот и живи у матери. Подумаешь там, как с мужем разговаривать. Квартира была его, бабушкина, Игнат получил её ещё до свадьбы...
«Мам, всего одну неделю, пока в садике ремонт!» Шла четвёртая неделя, когда бабушка Нонна собрала внуку сумку и отвезла его домой
— Мам, всего одну неделю. В садике трубу прорвало, группу закрыли на ремонт. Лера стояла на площадке четвёртого этажа с большой спортивной сумкой и с Эриком на руках. Эрик спал, уткнувшись носом ей в шею. Было воскресенье, половина девятого вечера, двадцать седьмое сентября. Нонна Афанасьевна посторонилась и пропустила их в прихожую: «А у Марата мама?» — У Зульфии Рашидовны работа, ты же знаешь. А ты всё равно дома. Мам, одну неделю, в пятницу заберём. Лера уложила сына на диван, поцеловала мать в щёку и ушла...
Золовка сказала: «На Новый год у мамы только свои, ты у нас не своя». На Рождество Ольга достала при всех чеки на 14 760 рублей
— Оль, ты только не обижайся. На Новый год у мамы только свои, ты у нас не своя. Кристина позвонила тридцатого декабря, во вторник, в половине восьмого вечера. Ольга как раз дочищала на кухне мандарины для Дениса, он любил, чтобы без белых ниточек. — Кристин, я не поняла. Я же вам продукты в субботу привезла. — Ну и спасибо тебе огромное. Просто Арсений придёт с мамой, Ульяна Тимофеевна у него строгая, первый раз к нам. Хотим по-семейному. Ты же понимаешь. — Я девять лет замужем за твоим братом. Кристина вздохнула так, будто объясняла ребёнку: «Оль, ну вот не начинай...
«Заморозьте ей карту, она прячет деньги семьи!» Свекровь звонила в банк с Настиной картой. Через неделю Кирилл забрал у мамы свою
— Девушка, я вам русским языком говорю: заморозьте ей карту. Она деньги из семьи выводит. Настя вышла из ванной с мокрым полотенцем на плече и остановилась в дверях кухни. Елизавета Матвеевна сидела за столом, телефон лежал перед ней на громкой связи. В левой руке она держала синюю зарплатную карту. Настину. Ещё утром эта карта лежала в кошельке, а кошелёк в сумке на крючке в прихожей. Из телефона ответил ровный молодой голос: «Простите, как я могу к вам обращаться?» — Елизавета Матвеевна. Я свекровь...
