Я так решила!

Бахилы Полина натянула прямо в лифте, одной рукой, потому что в другой держала пакет с вещами мужа. Зубная щётка, бритва, носки с оленями. Носки он терпеть не мог и всё равно носил. Узнала она в начале седьмого, от Вадима, сослуживца мужа, который позвонил спросить, как там Сергей. Как там Сергей, Полина не знала. Вечером он ушёл на работу здоровым, а ночью его увезла скорая, и об этом ей никто не сообщил. Телефон всю ночь лежал на тумбочке экраном вверх. Ни одного пропущенного. В приёмном покое дежурная долго листала журнал...

Список лежал на скатерти рядом с салатницей, написанный синей ручкой на тетрадном листе в клетку. Оливье, ведро. Холодец, три формы. Заливное, горячее трёх видов, пироги с мясом и с капустой, торт. Внизу крупно: «Двадцать человек, приходим к девяти». Марина читала его стоя, с половником в руке. Борщ в кастрюле остывал, и на поверхности застывали жёлтые кружочки жира. Воскресные обеды у свекрови шли по заведённому порядку. Марина привозила кастрюлю. Клавдия Ивановна встречала её в дверях и спрашивала, почему так мало...

Тёма стоял в маминой прихожей в одном ботинке. Второй Вера держала в руке, как держат улику. Бабушка стояла в дверях кухни, в фартуке, перемазанном мукой, и не двигалась с места. Из комнаты тянуло луком. Телевизор бубнил сериал, а на столе остывали вареники, выложенные ровными рядами. Нина Андреевна лепила вареники каждый вторник. Привычку эту не смогли прервать ни три работы, ни развод. Не прервали её и шесть лет Оксаниной двойни, которую она растила с двух месяцев, потому что у Оксаны были «карьера и проекты»...

Пироги тётя Галя везла через весь город на коленях, в двух кастрюлях, укутанных старым пледом. В такси пахло капустой и жареным луком. Алина придерживала крышки, чтобы они не дребезжали на поворотах. Мама сидела рядом, в синем платье с белым воротничком. Платье она сшила сама. Тридцать лет на швейной фабрике приучили её к тому, что вещь должна сидеть ровно, а человек терпеть. Свадебное платье для Алины мама шила третий месяц. По вечерам, после смены. В прошлую субботу бретели ещё держались на булавках, а мама, закусив нитку, колдовала над линией талии...

Ведро с водой весит десять килограммов. А колонка стояла в трёхстах метрах от калитки. Валентина несла по ведру в каждой руке, и дужки врезались в ладони, оставляя белые полосы, которые к вечеру краснели. На веранде сидела свекровь, Зинаида Ивановна, с чашкой чая. Соседи звали её «бригадиршей». Задания она раздавала, не вставая с табурета. – Валя, огурцы подвяжи, – крикнула она с веранды, не отрывая губ от чашки, – и воды в теплицу, там сухо! Теплицу Валентина покупала сама, в апреле девятнадцатого года, на премию...